— Конец связи, лейтенант, — доложил связист. Брим кивнул.

— Отлично, — пробормотал он себе под нос. Он поднял глаза на вражеский корабль и стал ждать, остро жалея, что у него нет тех камней, о которых говорила Фурье. При отсутствии разлагателей сошли бы и они.

Он окинул взглядом разгромленный мостик «Свирепого», усеянный телами и обломками. Почти весь его экипаж был уже выведен из строя, только Урсис и еще несколько матросов продолжали упрямо сидеть за своими пультами, глядя в жерла вражеских разлагателей. Похоже, Валентин собирался сдержать свое обещание де торопиться. Брим кивнул. Пускай! Крейсеры на подходе; даже если самому ему уже и не увидеть развязки, любовь оберпрефекта помучить своих жертв может дорого ему обойтись! Глядя на вражеский корабль, он подумал о ликсорианских фортах. При нынешнем местоположении «Свирепого» по меньшей мере три боевых астероида могли поддержать его огнем своих мощных разлагателей — для этого, собственно, их и сооружали. Но все они молчали, глядя на то, как облачники собираются расправиться с беспомощным эсминцем. Он глубоко вздохнул. При том, что с цикла на цикл ему грозило быть распыленным на элементарные частицы, он готовился к смерти с единственным чувством: ненависти к денежным мешкам, наживающим состояния на страданиях других. При всей ненависти к облачникам в черных мундирах Брим мог даже уважать их. Но не тех бесстыжих ублюдков с планеты внизу.

Ударил одиночный выстрел из разлагателя. «Свирепый» тряхнуло, и палуба перед мостиком вздыбилась рваными клочьями. Вторая вспышка — и среднюю надстройку с торпедным аппаратом как языком слизнуло. Брим щелкнул дисплеем, и на нем возникло изображение того, что осталось от кают-компании. На переборке, в том месте, где раньше висел портрет Грейффина IV, зияло огромное отверстие в открытый космос. Он подумал о бедняге Гримсби, однако камера в буфетной вышла из строя, и он не знал, что там происходит. В наступившей тишине он подумал о Марго — перед его глазами она стояла такой, какой он в первый раз увидел ее в этой самой кают-компании. И их единственная ночь на Авалоне… Эти мысли были прерваны новым разрывом — на этот раз в мичманском отсеке прямо под его ногами. Еще несколько гиперэкранов разлетелись, и по его скафандру забарабанили осколки. Правую руку пронзила острая боль. Он опустил глаза и увидел на правом рукаве рваную дыру — она быстро затягивалась защитным пластиком. Корабль тряхнуло еще три раза.

— Прости, Ник, — крикнул он медведю. — Я сделал все, что мог. Урсис пожал плечами и усмехнулся.

— Смерть не страшит меня, друг Вилф Анзор, — прорычал он. — Жаль только, я не растерзал этого аршлоха на кусочки, когда у меня был шанс сделать это.

— Вселенная! — вскричал кто-то дрожащим голосом. — Ну чего он еще тянет?

— Не надо торопить Леди Удачу, — рассмеялся Урсис. — У нее в копилке еще немало сюрпризов — а они бы нам не помешали сейчас.

— Я больше не вынесу! — всхлипнул женский голос, но тут же осекся при виде огромной, ослепительной вспышки за кормой эсминца облачников. Корабль, как детская игрушка, подскочил, лишившись управления, чуть не напоровшись на «Свирепый», — тот тоже завалился на борт от ударной волны. Послышались перепуганные крики — многие члены команды не видели, что происходит за бортом.