Брим молча кивнул, когда метрдотель церемонно предложил руку Марго. Почему-то ему сделалось здесь неуютно, хотя он никак не мог найти причины этого. Скорее всего она крылась в его карескрийском происхождении.

Он проследовал за ними через дверь в следующую комнату — тоже освещенную свечами, с низким потолком и резными балками. Столы располагались на островках толстого багрового ковра. Брим покосился на сидевших за столами — Вселенная, такого обилия высоких чинов разом он еще не видел. Восемь оркестрантов веерных фраках играли что-то на помосте в центре комнаты. Музыка была чрезвычайно изысканна, что напомнило Бриму кабинет Коллингсвуд. Может, это та же мелодия — или тот же композитор? Он зачарованно прислушался. Это все равно что разновидность поэзии, подумал он. Тема, заслуживающая внимания; он займется этим как-нибудь — если останется жив. Неожиданно в памяти его промелькнуло лицо Валентина, и он содрогнулся от ярости. Прежде чем размышлять на темы о прекрасном, скажем о музыке, ему предстоит разделаться с этим проклятым жукидом — и еще многими, ему подобными. Потом он нахмурился и решительно выкинул тревожные мысли из головы. Сегодня… сегодня вечер Марго, и он решительно не намерен отвлекаться на кого-либо другого, тем более на облачников!

Негромкая музыка сливалась с приглушенным шумом разговоров за столиками и с мелодичным звоном бокалов. В дальнем конце комнаты в высоком каменном камине пылали поленья. Тонкий аромат специй и дорогих духов смешивался с запахами вина, хоггапойи и горящего дерева, образуя букет абсолютной роскоши, в существование которой Бриму даже верилось с трудом.

Метрдотель усадил Марго в кресло с высокой спинкой за ближним к камину столиком — второе кресло стояло так, что оба сидевших за столом размещались лицом к огню. Каким-то образом это изолировало их столик от остальных посетителей. В неярком живом свете горящего камина лицо Марго казалось еще прекраснее, чем обычно, а влажные алые губы и чуть сонные глаза — еще желаннее, чем он мог себе представить.

— Вы все молчите, Вилф, — сказала она со своей обычной, чуть хмурой улыбкой. — Что-то не так?

— Нет, — ответил Брим. — Все в порядке. Скорее все именно так.

— Это хорошо, — согласилась она, довольно жмурясь и откидываясь на спинку кресла. — Мне тоже ужасно хорошо. — Она улыбнулась.

договорил Брим. — Знаете, Латмос Старший всегда писал стихи, так идущие вам, — добавил он.

Марго восхищенно поцеловала кончики пальцев.

— Мне? — удивленно переспросила она.

— Ну, во всяком случае, той вам, которую я знаю.

— Что ж, я польщена, — сказала она, чуть покраснев.

— Нет, я серьезно, — с жаром произнес он, глядя, как официант наливает им в бокалы логийское вино из покрытой паутиной бутылки. — Он писал их не для кого-то, а лишь для вас — пусть это было за пять столетий до вашего рождения. Выходит, вы необычная девушка.

Она рассмеялась:

— Вы и сами весьма необычный человек, лейтенант Брим. Вам даже Латмос не нужен.

— Мне?

— Вам, — подтвердила Марго и нахмурилась. — Знаете, Вилф, я ведь ни слова еще не услышала от вас о том, что вам действительно пришлось пережить там. Только технические детали. — Она приподняла брови и приблизила свое лицо к его. — Любой другой на вашем месте трубил бы сейчас на весь белый свет, какой он храбрый.

— О чем здесь трубить? — фыркнул Брим. — Ну избили меня как следует, да в придачу мы упустили грузовик, ради которого все и затевалось…

— Но при этом вы все-таки сделали кое-что, чтобы остановить этот корвет.