Он резко затормозил, поставив при этом излучатель в самый мощный — и как следствие шумный — режим. Потом, припомнив офицеров на борту несчастного Валентинова корвета, врубил наружные громкоговорители.

— Ну! — властно рявкнул он на фертрюхте. — Шевелите задницей, болваны! У нас нет времени торчать тут перед вашими воротами. Поблизости неприятельская колонна.

— П-пожалуйста, н-назовите себя, сэр, — послышался неуверенный голос из бункера охраны.

Брим улыбнулся про себя. Все, как он предполагал.

— Назвать себя? Пожалуйста! — рявкнул он. — Сейчас же открой ворота, болван!

— Н-но у нас п-приказ…

— Ты давно не кормил вшей на фронте, болван? — перебил его Брим. — Но, сэр…

— Имя, болван! Я немедленно доложу в Центр, пусть тебя отправят куда следует! Или ты все-таки откроешь ворота?

— Сейчас, сэр…

— Не «сейчас», а сейчас же! Дверь бункера распахнулась, и из нее вышел, прихрамывая, словно ноги у него затекли, толстый, мордатый охранник. Сделав пару шагов, он поднял руку ладонью вверх, словно удостоверяясь в том, что на улице действительно дождь. За его спиной Брим разглядел второго охранника, запутавшегося в плащ-палатке. Стоило первому сделать несколько шагов, как из темноты протянулась и зажала ему рот большая рука, и в свете фар блеснул украшенный самоцветами кинжал. Мундир охранника окрасился красным, и тут же и он, и рука исчезли в темноте. Брим добавил давления на излучатель, чтобы его рык заглушил звуки, способные встревожить кого-нибудь, когда второго охранника постигла та же участь. Из-за угла бункера вынырнули Барбюс с Фрагонаром — на скафандрах их странным образом не осталось следов крови — и, держа гантейзеры наперевес, исчезли в бункере охраны. Внутри мигнула вспышка, другая, потом оба появились снова и бегом бросились к воротам.

Единственная откатная створка, должно быть, была чертовски тяжелой, поскольку Барбюсу и Фрагонару пришлось напрячься изо всех сил, прежде чем она нехотя подалась. Приглушив фары, Брим направил машину в проем. На мгновение он сбавил ход, чтобы Барбюс с Фрагонаром смогли забраться на броню, потом дал полный газ и повел ревущую машину к их следующей цели — баракам заложников. Еще через пару мгновений люк распахнулся, и в рубку в клубах водяных брызг ввалились Барбюс и Фрагонар.

— Сдается мне, дождь стихает, — объявил Фрагонар, стаскивая шлем.

— Похоже на то, — согласился Барбюс. — Не может быть, чтобы у Господа Бога в облаках оставался еще запас воды. — Он глянул в ветровое стекло. — У них там в бункере была карта, лейтенант, — сообщил он. — Все верно: этот прямоугольный участок за оградой помечен фертрюхтовым иероглифом, означающим пленных, — вы мне его еще показывали.

— Отлично, — кивнул Брим. — Вон он как раз, по правому борту. — Он отключил два из трех автоматов, удерживавших самоходку на кабеле. — Как все прошло?

— Все по плану, лейтенант, — заявил Барбюс. — Они не успели поднять тревогу.

Брим улыбнулся. Пока что все идет как надо, подумал он, но до конца операции еще далеко. Он разглядел ворота в лагерь заложников — в трех тысячах иралов впереди и справа. Он даже разглядел на фоне начинавшего сереть неба силуэты крыш, и последние детали операции окончательно сформировались в его голове.

— Второе и третье орудия — за мной! — крикнул он в микрофон связи. — Остальные три продолжают двигаться по кабелю — пусть перехватывают всех, кто попробует сунуться в ворота со стороны города.