Брим вскочил на ноги и бросился ко входу в один из бараков. Расстреляв замок на двери, он ворвался в плохо освещенное помещение — и замер как вкопанный, оцепенев от ужаса. Одного запаха гниющей плоти хватило бы, чтобы выгнать его вон из барака на свежий воздух. В дальнем углу помещения сгрудились похожие на трупы тела тех, в ком он с трудом узнал крылатых людей, виденных им на борту «Влиятельного». Вернее, эти люди были когда-то крылатыми, теперь же от их крыльев остались только уродливые обрубки. Ничего удивительного, что он не видел ни одного из них в воздухе! Он мог бы сообразить и раньше, зная о прямолинейных, но от этого не менее действенных методах облачников. Он постоял несколько мгновений, пытаясь совладать с собой.

— Кто-нибудь из вас может идти? — выдавил он из себя наконец.

— В-вы… вы из империи? — заикаясь от волнения, обратился к нему один из полутрупов. — Неужели сбылась мечта?

— Вы здесь, чтобы нас освободить? — спросила слабым голосом похожая на привидение женщина.

— Да, — ответил Брим, борясь с подступившим к горлу комком — Так может кто-нибудь… идти?

— Мы все готовы идти, если этот путь приведет нас к свободе, — заявил изможденный седобородый старец. — Какой бы эта свобода ни была.

Брим взял наконец себя в руки.

— На улице нас ждут три машины облачников, — сказал он, — Лезьте на броню… там много места. Не слишком удобно, но…

— Ваши машины пригодятся, молодой человек, — ответил еще один изможденный человек. — Мы отнесем к ним тех наших товарищей, что не могут идти сами. Пошли, друзья. Похоже, от нас еще может быть какая-то польза.

Брим кивнул, и вереница шатавшихся от слабости ходячих скелетов потянулась к выходу. В открытую дверь Брим увидел, что на ожидающие их машины уже лезут люди. Барбюс и Фрагонар помогали выводить ослабевших заложников из двух первых бараков. Следующий барак — кто-то уже успел сбить замок с его двери — в точности повторял тот, в котором он уже был: то же ужасающее скопление истощенных тел со ввалившимися глазами и обрубками крыльев. Некоторые были уже мертвы — и в этом, и в следующих бараках.

Наконец все бараки были отперты, и Брим, обгоняя с трудом ковыляющих заложников, бросился к машинам. Ветер снова усилился, дождь налетал порывами. Барбюс с Фрагонаром подсаживали людей на броню. Все три машины очень быстро заполнились людьми — жалкими подобиями некогда величественных крылатых мужчин и женщин.

— Сажайте их быстрее! — крикнул Брим. — Нам надо убраться отсюда прежде, чем облачники пришлют сюда настоящее подкрепление!

Когда шесть самоходок вырвались за ворота и двинулись вверх по склону — на этот раз с приглушенными фарами, — в просветах между тучами засияли звезды. Брим посмотрел на свой хроноиндикатор и кивнул. Они почти уложились в то время, которое он отвел на этот этап. До рассвета оставалось чуть меньше метацикла.

Вскоре после того, как самоходки Брима достигли вершины холма, с «Влиятельного» пришла радиограмма.

— Крейсера облачников на подходе, лейтенант, — озабоченным голосом доложил Фрагонар. — Штаб операции дает нам меньше четырех вахт — максимум десять метациклов. Потом «Влиятельный» сматывает удочки.