|
Эту догадку подтверждал разный характер сообщений, подписанных разными числами. Наиболее приказным и безапелляционным он был за номером 11, как если бы за этим числом скрывался большой начальник. Уж не сам ли Гиммлер? Однако нужно же что-то предпринять, размышлял Антон. Если его миссия была как-то связана с «Морским ужом», то могла состоять лишь в одном – в срыве этого заговора. Но как можно сорвать заговор, если неизвестно, в чем его суть, кто во главе, да еще сидеть при этом взаперти? И всё же однажды Антон взял тетрадь (после их возвращения из Дрездена Ротманн наконец-то принес ему толстую тетрадь и карандаши) и, забравшись под одеяла, стал усиленно морщить лоб, что-то корябая в ней и черкая. Минут через сорок он вылез из-под одеял и с удовлетворением вернул карандаш на место – в голубую вазочку на подоконнике. Когда через два дня пришел Ротманн, Дворжак протянул ему переписанный набело листок со следующим текстом: «Не ждите нас назад, мы уходим, чтобы не возвращаться. Как шесть нибелунгов, мы опустим зазубренные мечи в ножны ради высшей цели. И пусть звезды северных широт в последний раз отразятся от линз наших перископов. Мы задраим тяжелые люки, и черные волны с шипением сомкнут свои руки над орлами наших боевых рубок. Морскими ужами бесшумно скользнем мы в пучины, чтобы уйти туда, где нас ослепят вечные белые льды. С нами копье, вырванное из беспомощных рук. С нами сила и наша вера. За нами – огонь и черные камни. Руины – мертвым. Павшие флаги – руинам. Забвение – слабым. Лишь тот достоин славы, кто может начать всё сначала». Прочитав стихи, Ротманн с сомнением посмотрел на Антона. – Вы пьете таблетки, что я передал вам с фрау Каше? – Как стихи? – Стихи? Ах, эти. Так это стихи? Антон вздохнул и поплелся на кухню ставить чайник и пить очередную пилюлю. – Кому вы собираетесь их послать? – бросил ему вслед Ротманн. – Никому конкретно. – Вернувшись в комнату, Антон завернулся в одеяло и сел в кресло. – Как по-вашему, если эта… этот… короче говоря, нечто подобное появится в одной из центральных немецких газет, что произойдет? Ротманн снова взял листок в руки и еще раз перечитал. – Нибелунги какие-то. Причем здесь нибелунги? – Ну как вы не понимаете? – разгорячился Антон. – Нибелунги – это прежде всего обладатели несметных сокровищ, золота и всяких тайн вроде волшебного кольца. Это намек на то, что лодки уйдут не пустыми! Ротманн пожал плечами. – Черт его знает… – Вот именно! – воскликнул Антон. – Раз мы не знаем, кто во главе заговора и к кому обратиться, нет ничего лучше открытого письма. Для всех это лишь неумелые стихи юного патриота, мечтавшего о море, но ставшего в результате бомбежки инвалидом. Кстати, доктор Геббельс любит такие истории. Он умеет делать из них конфетку. Но для посвященных это совсем другое. Они, кто бы они ни были и сколько бы их ни было, сразу поймут главное – тайна раскрыта. Я специально написал это в напыщенном стиле, присущем Гиммлеру. Все знают его слабость к пафосу и патетике, и посвященный сразу заподозрит, откуда ветер дует. Но и Гиммлер, прочитав здесь о копье, догадается, что какому-то третьему лицу всё известно не только об «уже», но и еще кое о чем. |
