|
Он пользовался одной ногой, которой еще мог отталкиваться от ступеней. Вторая была, пожалуй, еще мертвее его головы. Оттолкнувшись от порога, он прополз несколько сантиметров и замер. Вряд ли он что- либо слышал и понимал. Лиммер подошел к нему. Брезгливо попытался носком сапога повернуть его голову, но, поняв, что это ничего не даст, велел перевернуть всё тело и посмотреть личный номер. Двое или трое охранников сапогами повернули тело, и один из них, наклонившись, прочел над едва различимым от грязи красным треугольником – нашивкой политических – номер на грязно-белом прямоугольном лоскуте ткани: «38741». – Вернер Форман – врач из Берлина, – тут же сказал кто-то со списком в руке. Лиммер достал свой золотой вальтер и выстрелил в мертвую голову бывшего берлинского врача Вернера Формана. Никого не удивила такая развязка. Затем один из охранников, вынув из кобуры свой люгер, спустился в яму, и оттуда раздалось несколько гулких выстрелов. Когда он вылез наружу, нарочито комично похлопывая себя по заложенным ушам, то произнес: – Те, похоже, были готовы. Вечером Отто Ротманн вместо того, чтобы уехать домой, – его вахта закончилась, – остался в казарме, где принял участие в грандиозной попойке по случаю завершения игры. Они с братом довольно крупно заработали, поскольку большинство проиграло. Заработали они при помощи Бернера Формана, имя которого он запомнил на всю жизнь. Однако веселые времена скоро кончились. Летом тридцать четвертого начальником Дахау стал оберфюрер СС Теодор Эйкc, только что прошедший курс лечения в психиатрической больнице. О нем и его прошлом ходило много слухов самого невероятного толка. Поговаривали, что он изгонялся из СС лично Гиммлером и снова им же восстанавливался с повышением звания. А при недавней расправе с верхушкой СА он принимал самое активное участие в ликвидации самого Рема. Как бы там ни было, но этот человек быстро навел порядок среди своих подчиненных. Выгнав половину вон, набрав новых и превратив свободное времяпрепровождение охраны в настоящую службу, он сделал попутно жизнь узников еще более тяжелой. Охранники лишились возможности брать взятки и пьянствовать, а родственники заключенных – оказывать несчастным хоть какую-то помощь. Братья быстро адаптировались к произошедшим изменениям и скоро втянулись в новый распорядок дня. Теперь всё свободное от непосредственной работы по охране лагеря время заполнили тренировки, изучение оружия и тактики, а также чтение политической литературы, рекомендованной новым шефом. Братья Ротманн, особенно Зигфрид, как более активный и восприимчивый ко всему новому, были замечены оберфюрером. Узнав, что их отец пал во Фландрии под Ипром, Эйке, тоже принимавший участие в этом сражении, проникся еще большей симпатией к молодым штурмовикам и вскоре рекомендовал обоих в СС. Когда же он чуть позже на базе уже целой сети инспектируемых им образцово-показательных лагерей начал создавать моторизованные подразделения своего полка «Тотенкопф», братья вступили в его мюнхенский батальон в звании роттенфюреров. Так никогда не мечтавшие о военной карьере Отто и Зигфрид стали солдатами «черного ордена». В Дахау, Заксенхаузене, Бухенвальде и Лихтенбурге, персонал охраны каждого из которых достигал двух штандартов, т.е. 5-6 тысяч человек, все те, кто вошли в состав батальонов лагерных СС, одну неделю месяца охраняли заключенных, а три – занимались строевой подготовкой. После аншлюса Австрии к славной плеяде лагерей «Мертвой головы» Эйкc добавил и Маутхаузен. |
