— Так значит, вот чем она занимается? Ищет мужчин. Я когда-то слышал об этом. И что же она делает с ними?

Он тут же подумал, что это очень глупый вопрос, видя как засмущался Саша. Тем не менее мальчик сказал:

— Я не совсем уверен… И я не думаю, что кто-нибудь может точно сказать это. Они…

—… все умерли, — закончил за него Петр. — Замечательно.

— Вот почему мы не должны отходить от тебя ни на шаг. Потому что мы не знаем.

Петр очень ненавидел это «мы», и его ненависть была неподдельна. Он с хмурым видом взглянул на меч, который все еще сжимал в ладони.

— Русалки спят очень мало, — продолжал Саша, — пока не исполнят свое желание. И если им очень долго ничего не попадается, то они просто увядают. Но если они пробуждаются, особенно самые неистовые из них, то они становятся чрезвычайно опасными. И ведь не только она охотится здесь, кроме нее есть еще водяной.

Петр уставился на Сашу, не скрывая тоскливого выражения лица.

— Да, разумеется, есть еще и водяной, охраняющий реку, и леший, охраняющий лес. Эти таинственные существа есть в каждом уголке, окружающего нас пространства. Они подкарауливают нас везде, и каждое из этих привидений выражает свое неудовольствие и требует выкупа. — Он покачал головой. — Полнейшее безрассудство с их стороны, должен сказать.

— Не…

—… шути? Думаешь, Они шуток не понимают?

— Нет, действительно не понимают.

— Я не знаю, почему ты так уверен. А может быть, все эти годы они только и делали, что дожидались именно хорошей шутки.

— Не…

—… смей говорить в таком тоне? — Петр сделал легкое движение рукой, напоминающее реверанс. — Весь мир ненавидит легкомыслие. Пожалуй, я исправлю эту ошибку и извинюсь перед первым же лешим, которого встречу здесь.

— Петр…

— Я говорю вполне серьезно. — Он взял в руки чашку. — Ну, прошу тебя, будь добрым малым. Сегодня у меня была очень тяжелая ночь.

— Но ты не должен больше пить.

— Да я и не буду. — Он все еще продолжал держать в руке чашку, и Саша после короткой паузы взял ее и вскоре вернулся с наполненной почти наполовину. Петр уселся поудобней и выпил, прислушиваясь к потрескиванию углей и к звукам доносившимся из-за стола, где старый Ууламетс не то что-то напевал, не то просто бормотал себе под нос, смешивая очередное зелье в своих горшках.

Саша некоторое время наблюдал за стариком, стоя неподвижно и сложив руки на груди, а Петр, глядя на него, мрачно подумал, что если Саша хотя бы до некоторой степени был сведущ в колдовстве, то наверняка он улавливал какой-то особый смысл в занятиях старика. Разумеется, что при этом на его лице не было ни самодовольства, ни самоуверенности.

Петр подобрал под себя одеяло, пододвинул поближе меч, исчерпав таким образом весь запас удобств, которые можно было получить в теперешней ситуации, и закрыл глаза. Он пытался хоть немного отдохнуть без воспоминаний о белом облаке…

Он смог увидеть ее лицо, стоило ему только закрыть глаза. Это было лицо молодой девушки, очень бледное и безнадежно несчастное. У нее были красивые длинные волосы, маленький подбородок и огромные глаза, которые смотрели на него и с тоской, и с гневом…

Он подумал, что во всем происходящем с его стороны не было никакой ошибки, и ему было трудно даже вообразить, чем он мог так провиниться, хотя и признался, продолжая рассуждать сам с собой, что, разумеется, грехи у него были. Это заговорила его внутренняя совесть, которая слегка освежила его память против всякого на то желания. Он вспомнил не об одной дюжине шальных проделок, в которых принимал участие в Воджводе.