Но Уорик был уже вполне подготовлен к неприятностям. В то время когда она поднималась по лестнице, он с пристрастием допрашивал Джека:

— Что значит — она исчезла! Женщины не исчезают. Ты совершенно уверен, что она вошла в церковь?

— Клянусь в этом! Я думал, что слышал се зов, но дверь оказалась запертой на задвижку. К тому времени как я сломал дверь, госпожи уже не было! На алтаре стояли се розы, но она сама исчезла!

— Проклятие! — выругался Уорик и в волнении направился к своему кабинету. Сердце стучало, душа сжималась от ужаса. — Боже правый, но как…

Не успел он договорить, как дверь распахнулась и на пороге появилась Ондайн, с головы до ног покрытая пылью. Она взмахнула тонкими руками в пароксизме ярости.

— Мой дорогой лорд Четхэм, с меня довольно! Чудовищ и таинственных голосов, любовниц, друзей, врагов, шлюх и привидений! Хватит! Ты! Ты грубая скотина! Вместе со своими разговорами о свободе и спасении! Ты сумасшедший! Ты и все твои домашние, вместе взятые! Что, черт побери, здесь происходит?!

Уорик был так озадачен ее появлением и необычным видом, что молча отступал, безропотно принимая все ее удары. При виде Ондайн у него помутилось в голове. В первую секунду он не мог ни о чем думать, кроме того, что она нашлась и стоит перед ним живая и невредимая. Ах да, разъяренная и испачканная, почти смешная, но живая, излучающая страстную любовь к жизни!

Придя в себя от первого потрясения, он вернулся мыслями на бренную землю и схватил яростно летающие перед ним кулачки.

— Передохните, мадам, прошу вас! Что случилось?

— Что случилось? — закричала она. — С какого момента, мой господин, я должна рассказывать вам, что случилось? С того самого, как вы, замыслив дьявольский план, взяли меня из-под виселицы?! Ах ты негодяй! С меня хватит! Ты надеялся, что я до скончания века буду целовать землю, по которой ты ходишь, за то, что ты спас мне жизнь, а на самом деле ты ее спас только затем, чтобы предложить мне более изысканную смерть!

— Нет, я «хотел вовсе не этого! — сухо ответил он, уклоняясь от следующего яростного удара. Пытаясь схватить Ондайн за руку, Уорик поскользнулся и, падая, увлек за собой Джека. Теперь они втроем оказались на полу: задыхающаяся Ондайн, Уорик, изумленный, что ему приходится прилагать столько сил, чтобы удержать ее, и Джек, совершенно сконфуженный как неожиданным появлением госпожи, так и необычной манерой ее поведения.

— Чтобы вас повесили за ноги, лорд Четхэм! — прошипела Ондайн, придавленная им к полу. — Я бы хотела видеть вас на дыбе! Чтоб вас колесовали, четвертовали…

— Замолчи! — процедил сквозь зубы Уорик, и ей пришлось так и поступить, потому что послышался звук приближающихся шагов и затем осторожное постукивание в дверь.

— Милорд! — позвала Матильда. — Что-нибудь случилось?

Уорик быстро взглянул на Джека. Джек вскочил на ноги, выскользнул за дверь и пробормотал что-то, успокаивая Матильду. Ондайн, сама не зная почему, молчала, может быть, потому, что увидела, каким напряженным сделалось лицо ее мужа и какая озабоченность появилась в его глазах.

Наконец Матильда ушла. Уорик не шевелился. Ондайн, прижатая его рукой к полу, вдруг почувствовала, что близка к слезам.

— Господи Боже! — прошептала она. — Скажите, что здесь происходит?

Четхэм отпустил Ондайн, поднялся и подал ей руку, а затем молча принялся счищать с ее волос паутину.

— Да, — сказал он наконец ласково. — Я расскажу тебе. Но сначала…

Он сцепил руки за спиной и с отсутствующим видом принялся ходить по комнате, затем внезапно решительно подошел к двери и позвал:

— Джек!

— Да, милорд! — Джек, как проворная маленькая обезьянка, выбежал из прихожей.