— Существом? — скептически переспросил Уорик.

— Да! — огрызнулась она ворчливо. — Оно было закутано в плащ, с капюшоном на голове и в маске! С огромными когтями!

— Когтями?

Она услышала в его голосе недоверие и от негодования сжала зубы. Видение вспомнилось ей так явственно, что она задрожала, и Уорик это заметил.

Он тут же приблизился к ней, взял ее на руки и поднес поближе к огню.

— Ты, наверное, замерзла, и твои волосы совсем мокрые.

— Ничего, они скоро высохнут.

— Продолжай. С когтями.

— В перчатках, к которым прикреплены когти!

Боже, как трудно говорить! Страх медленно отступал перед теплом и силой Уорика, но она все равно не могла забыть то утро, когда он признался, что считает ее шлюхой!

Теперь она ждала от него только правды. Она не могла любить его, потому что он презирал ее, невесту с виселицы.

Ондайн подняла голову и прищурилась. Отблески огня сверкали в ее глазах и делали ее волосы похожими на золотое пламя.

— Кто-то хотел серьезно навредить мне; я побежала к выходу, но вынуждена была вернуться к усыпальнице Женевьевы. Оказалось, что там была огромная яма в полу, и я провалилась.

— В склеп? — спросил он хрипло.

— В склеп. Вам, наверное, известно, мой господин, что гроб вашей жены стоит открытым!

— Открытым?

— От-кры-тым!

— Спасибо, у меня со слухом все в порядке! — вспыхнул Уорик. Он снял ее со своих коленей и зачем-то направился в ванную комнату. Ондайн удивилась такому неожиданному исчезновению. Однако вскоре Уорик вернулся, держа в руке ее щетку для волос. Ондайн выпрямилась и почувствовала, что он присел сзади на корточки и принялся расчесывать ее волосы, прикасаясь к ним с величайшей нежностью, хотя казался целиком поглощенным разговором. Голос его звучал твердо.

— Я проверю это немедленно. А вы больше никуда не пойдете без сопровождения.

— Ее убили. Женевьеву.

— Да, — просто ответил он. Щетка замерла в его руках. — Никто в это не верит. Даже король. Но я знаю наверняка. Она не боялась и не презирала меня и была в здравом уме.

Уорик не мог видеть лица Ондайн, исказившегося от странной, словно ножом пронзившему ее боли, когда она услышала в его голосе мягкость, страдание и нежную любовь, которую он испытывал к другой. Конечно, она не завидовала этой бедной леди! Она просто искала любви.

— Значит, — сказала Ондайн сдержанно, — вы женились на мне, надеясь, что убийца покажется снова?

— Нет! — резко возразил Уорик и слегка дернул ее за волосы то ли от злости, то ли от нетерпения. Он развернул ее лицом и пристально заглянул ей в глаза. — Я не убийца, и мои намерения чисты! Леди, если бы я не был уверен, что смогу защитить вашу жизнь, то никогда бы не взял на себя такой ответственности! Я надеялся с вашей помощью выследить, подстеречь и заманить убийцу в ловушку, но ни в коем случае не хотел подвергать вашу жизнь опасности!

— Но меня чуть не убили сегодня вечером!

— Никогда, никогда это не повторится, потому что больше никогда вы не будете одна! — сказал он с ненавистью и угрозой.

— Почему вы ничего мне не сказали?

— Как я мог быть уверен, что вы справитесь со своей ролью, если будете шарахаться от первого встречного?

— И кого же вы подозреваете?

— Никого… и всех.