— Моя леди!

— Мы можем идти?

— Если вы грешны в чем-то предо мной, лучше признаться сейчас.

— Уорик Четхэм, вы, как, впрочем, и все другие мужчины, никогда не будете моим исповедником.

Он пожал плечами, взял ее за руку и повел из комнаты, но у дверей остановился и притянул к себе.

— Ондайн, а теперь раз и навсегда забудь одну вещь: забудь, что ты моя жена.

«И тебя собираются вытолкать взашей!» — добавила она про себя, подливая масла в огонь своего гнева, который только и удерживал ее от слез.

— А вы раз и навсегда запомните одну вещь, великий лорд Четхэм! Я не дам и ломаного гроша за то, чтобы называться вашей женой.

— В эту ночь все-таки еще придется; прожорливые акулы сторожат свою добычу.

— Сэр, я предпочитаю пойти ко дну или плыть дальше свободной.

— Возможно, вам может потребоваться моя помощь.

— Никогда! — закричала она с ненавистью и посмотрела в его глаза, прищуренные и потемневшие от гнева.

— Тогда, леди, плывите, если хотите!

Она потупилась, чувствуя, что страх заползает ей в сердце. Почему? Почему даже в эту ночь она сражалась с ним, отвергая его предложение помочь?

Но отступать было поздно. Скованной походкой они направились в зал. Ондайн предчувствовала, что Анна собирается выкинуть какой-то номер.

Ждать ей пришлось недолго. Как только они вошли в обеденный зал, переполненный болтающей и смеющейся знатью, раздался мужской голос, осипший от ненависти:

— А вот и они! Четхэм и его леди!

Последнее слово было произнесено с едким сарказмом. Ондайн побледнела. В толпе Ондайн увидела Лила Хардгрейва, который, злобно скалясь, приближался к ним.

Уорик насторожился. Шум затих; толпа расступилась.

Ондайн почувствовала, как муж прячет ее себе за спину. Краем глаза она успела заметить Юстина, вышедшего из толпы и готового встать на защиту брата.

Она сомневалась, что Уорик заметил его. Его глаза, устремленные на Хардгрейва, горели золотым огнем.

— Да. Это я и леди Четхэм. Что-нибудь не так, сэр?

Ондайн услышала шепот, донесшийся из толпы:

— Надо позвать короля! Позовите короля!

Хардгрейв и Уорик не замечали никого вокруг себя. Хардгрейв дерзко и похотливо посмотрел на Ондайн и низко поклонился с оскорбительной усмешкой.

— Нет, мой дорогой сосед! Это не я говорю, что что-нибудь не так. Просто леди Анна случайно узнала, откуда взялась ваша жена.

Анна выступила из-за спины Хардгрейва и театрально изобразила величайшее возмущение:

— Уорик! Мне так жаль! Но только пусть все будет без обид!

— Да! — послышался властный голос, и между ними появился король. — Пожалуйста, давайте обойдемся без обид! — Он сурово оглядел собрание и повернулся к Анне: — В чем дело?

— Ваше величество! Это истинная правда! Она не леди!

— И почему же?

— Язык не поворачивается выговорить такое…

— Тогда, мадам, позвольте мне предположить, что ничего такого и нет!

«Предательница, предательница! Сейчас она назовет меня предательницей!» — твердила Ондайн про себя и не знала, как пережить этот ужасный миг. Великий страх охватил ее.

— Ваше величество! — сказал Хардгрейв. — Граф снял ее с виселицы! Уорик Четхэм женился на простолюдинке, браконьерше, вытянув ее из петли палача!

— Она самая обыкновенная бродяжка, прямо с улицы! — провозгласила Анна.

Король повернулся, не выказывая особой заинтересованности, но и не обнаруживая, что ему хоть что-нибудь известно об этом деле.