— Да, но сейчас нигде нет грязи, мои дорогие, так что вам лучше забыть об этом! — заявил Уорик.

Клинтон принял озабоченный вид.

— Уорик, тебе же хуже, если ты появишься в столь изысканном виде. Ты просто вызовешь подозрения у Вильяма Дуво. Я помню, у входа в таверну было очень грязно! Не помешает и черная полоска под ногтями.

— Грязь и трудовые мозоли! Вот что нам нужно! Просто восхитительно! — воскликнул Юстин.

Уорик посмотрел на свои руки.

— Здесь до черта мозолей! — сказал он.

— Ладно, — согласился Клинтон, — спасибо и на этом! Хотя они не в тех местах, где обычно бывают, когда имеешь дело с подковами.

Уорик пожал плечами.

— Ну что ж, ведите меня к этой грязи. Юстин, все равно тебе не придется долго наслаждаться моим видом. Ты вместе с Клинтоном поедешь обратно в Лондон.

— Куда? — спросил Юстин.

Клинтон, уже знакомый с планом Уорика, кивнул и объяснил Юстину:

— Мы должны выяснить подробности покушения на короля. Наверняка кто-нибудь что-нибудь видел в тот день.

— Но только не останавливайтесь во дворце, а снимите комнаты где-нибудь поблизости, — посоветовал Уорик. — Думаю, вам стоит присмотреться к простому народу. Послушать болтовню и сплетни в тавернах.

— А что с Джеком? — спросил Юстин.

— Джек останется здесь, на случай, если он мне понадобится. Порасспрашивает пока людей.

— И кроме того, — добавил Джек, и на его лице хитроумного гнома появилась улыбка, — мне очень понравилась Молли!

Подойдя к таверне, братья рассмеялись, засучили рукава и набрали полные горсти грязи. Юстин проявил недюжинный талант, превращая своего брата из графа в кузнеца. Они хорошо потрудились. Перед ними стоял на редкость грязный человек. Его задачей было не показывать, что больше всего на свете он желает вымыться и тем более что ежедневное купание вошло у него в привычку.

Когда смех улегся, Юстин встревоженно спросил брата:

— Откуда ты знаешь, что тебя возьмут на эту замечательную должность? Наверняка множество работящих кузнецов в городе захотят получить место у Дуво.

— А я и не собираюсь в город. Завтра утром я заявлюсь прямо во дворец. — Он задумался. — Я больше не могу ждать и быть вдалеке от Ондайн. Я должен хотя бы увидеть ее и убедиться, что она жива и здорова!

На следующий день за обедом Ондайн чувствовала себя гораздо увереннее. Все утро она провела вместе с Раулем, скача по заснеженному поместью. Он был сдержан с ней, и Ондайн осталась довольна прогулкой. Они болтали об отвлеченных вещах: о лондонском театре, об опере и вообще об искусстве. Рауль, знаток и поклонник великих художников, был хорошо начитан и имел необыкновенный нюх на таланты и шедевры.

Ондайн старалась выглядеть очаровательной и милой, поскольку поняла, что Рауль — единственная ее надежда на спасение, если обстоятельства будут складываться не в ее пользу.

А ведь она беременна! Пока что Ондайн не решала проблем, а лишь добавляла новые к уже имеющимся. И тем не менее она чувствовала, что обожает будущего ребенка и страстно желает выразить ему всю свою любовь, которую никогда уже не сможет дать его отцу. Наверное, это будет резвый мальчик с удивительными золотистыми глазами, как у Уорика, или чудесная девочка со светлыми кудрями, послушная и прелестная…

Даже в глубине души она не смела думать о графе Четхэме. Захотел бы он ее возвращения ради того, чтобы получить законного наследника? Позволил бы ей жить здесь ради того, чтобы вывести на чистую воду пару негодяев? Скорее всего нет. Он ведь такой властный человек! Она представила себе гнев Уорика, если он узнает, что она посмела сбежать, нося под сердцем его будущего наследника.