— Ах да! Ну конечно! У вас важные дела! Когда вы заняты, милорд, за мной шпионит Джек! Каждый вечер вы запираете меня, а сами каждую ночь отправляетесь на все четыре стороны!

Уорик усмехнулся, отпустил ее и скрестил на груди руки.

— Мадам! Неужели мои отлучки так беспокоят вас?

— Совсем нет… Они поднимают мне настроение! — зло огрызнулась Ондайн, нервно потирая кисти и молясь, чтобы он оставил ее наконец в покое.

Лорд Четхэм только пожал плечами и добавил ледяным тоном:

— Миледи, боюсь, я не смогу поднимать вам настроение и дальше. Я получил от Карла депешу с предложением, которое счел вполне подходящим. Через пару дней мы отправимся ко двору.

— Что?! — Ондайн показалось, что земля уходит из-под ног и все вокруг погружается в густой туман. Ей нельзя показываться во дворце!

— Итак, мы скоро едем! — повторил Уорик, раздражаясь. — И поскольку у Меня нет ни малейшей охоты давать повод к сплетням, там я буду проводить каждую ночь подле вашей двери.

Он нахмурился, увидев, как в считанные мгновения пунцово-красное лицо Ондайн превратилось в мертвенно-бледное.

— Я не хочу ехать ко двору. Отправляйтесь без меня! В этом сезоне супружеская неверность особенно в моде. Вы будете свободны каждую ночь и сможете навещать кого только пожелаете. Я…

— Вы, моя госпожа, поедете со мной.

— Нет! Не поеду! — Она наконец вырвалась и прислонилась к стене. — Ни за что!

Уорик выбросил вперед руку, рассекая кулаком воздух, и зарычал:

— Все! С меня довольно! — Огромными шагами он подошел к ней и оперся рукой о деревянную обшивку рядом с ее головой. — Слушай меня внимательно, Ондайн. Ты поедешь со мной. В коляске или привязанная к козлам, но поедешь. Вопрос лишь в том, когда ты сможешь сидеть после того, как я тебя oтлvплю!

И вправду голова ее раскалывалась от невыносимой боли. Ондайн не обманывалась относительно слов Уорика: так или иначе он возьмет ее с собой. Все утро она провела в раздумьях о возможности побега из поместья, впрочем, совершенно невероятного. Она находилась под неусыпным наблюдением и без разрешения Уорика не могла даже взять лошадь.

Стук в дверь прервал ее размышления и вернул к реальности. Она подумала, что больной не следует в полном облачении нервно метаться по комнате и, переведя дыхание, еле слышно откликнулась:

— Да.

— Миледи, это Матильда. Я принесла крепкий бульон и — чай.

— Ох, спасибо, Матильда. Я… я не голодна.

— Нет, миледи! Я не уйду до тех пор, пока вы не возьмете хоть что-нибудь! — ответила Матильда обеспокоенно.

Ондайн вздохнула. Матильда казалась взволнованной и была настроена довольно решительно… Девушке стало стыдно, и, немного поколебавшись, она крикнула:

— Сейчас!

Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы скинуть одежду, надеть ночную рубашку и быстро разобрать постель, тщательно заправленную Лотти. Отшвырнув одежду в сторону и наспех изобразив на лице болезненное выражение, она открыла дверь.

— Ох, леди Четхэм! Вам нельзя вставать, да еще с голыми ногами! — пожурила ее Матильда. — Немедленно ложитесь обратно под одеяло…

— Хорошо, Матильда. Спасибо за чай.

— Я не выйду из этой комнаты, пока не увижу, что вы сыты и в тепле, миледи!

Матильда упрямо стояла в дверях с подносом в руках.

Ондайн опустила голову, снова испытав укор совести за вынужденную ложь, поскольку Матильда выглядела не на шутку встревоженной.