Смущенная, Ондайн покачала головой:

— Но вы сказали, что я должна действовать…

— Я сказал, что через некоторое время вы, возможно, сможете действовать. — Карл прислонился к гигантскому дубу, в его темных глазах зажегся огонек, а чувственное лицо озарила озорная усмешка. — Не сомневаюсь, что мой лорд Четхэм будет смотреть за вами зорче орла. Хотя, обладай я такой драгоценностью, я делал бы то же самое.

Покоритесь его воле. Его воля — одна из самых сильных, с которыми мне приходилось иметь дело, иначе вам придется разойтись. Пусть терпение будет вашей добродетелью.

Сейчас Уорик подавлен трагедией, он мечется, ищет какие-то привидения, но скоро он разгадает загадку, которая так мучит его. Тогда придет и ваш черед искать правду.

— Вы думаете, мне нужно будет его оставить?

— О, ненадолго! Вам предстоит лишь небольшое путешествие, когда вы заявите о своих правах наследства. А я уверен, что рано или поздно это произойдет. Уорик женился на вас…

— …чтобы разгадать загадку, о которой вы только что упомянули, — договорила Ондайн.

Карл рассмеялся:

— Думаю, нет. Я хорошо его знаю, моя девочка. Так хорошо, как только человек может знать другого. Я видел его глаза, когда уводил тебя. Они вспыхивали искрами от гнева и зависти, желания обладать и разочарования. Он мучился оттого, что я… такой несносный… буду иметь удовольствие общаться с его женой наедине.

— Но я…

Король снова улыбнулся:

— Не бойся, моя дорогая. Я ничего тебе не предлагаю и ничего у тебя не прошу. Даже если ваш брак будет расторгнут, я и тогда ничего не попрошу у тебя. История забудет, сколько я сделал для процветания изящных искусств в Англии, как боролся за превращение ее в сильную державу. История запомнит — люди во все времена верны себе — мои любовные связи. Но никогда не найдется историка, который посмеет утверждать, что я увлекался женщинами, которые не были увлечены мной. Хотя, — он состроил гримасу и снова улыбнулся, — так смешно видеть, как мой друг лорд Четхэм с его пресловутой статью, храбростью и чертовски мускулистым телом ревнует ко мне!

Ондайн не поднимала головы. Она сомневалась, что Уорик ревнует ее больше, чем ревновал бы Дракона, или даже само поместье Четхэмов, или какую-либо другую собственность, но ей не хотелось спорить с королем.

— Пойдем… Пора возвращаться. Конечно, мне приятно несколько встряхнуть твоего мужа, но я не хочу, чтобы он всерьез подозревал меня в том, что я вовлекаю его жену в любовную интригу. У нас еще будет время для разговора. Сегодня вечером обед и танцы с менестрелями, не правда ли?

— Разумеется, ваше величество. Ох…

— Что такое?

— Я… буду вечно молиться за вас, сэр! Он улыбнулся и опустил ресницы.

— Не смотрите на меня так проникновенно, миледи, с этими слезинками на глазах. Я ведь легко могу забыться и представить себя молодым и гораздо менее преданным другом… Пойдемте!

Он взял ее под руку, и они пошли по дорожке обратно к кортам.

Назревала сцена, безобразная сцена. Предчувствуя ее, Уорик позволил Анне увести его с теннисного корта в сад, где они остались одни. Он сложил руки на груди и повернулся к ней с задумчивым видом.

— Следи за своим языком, Анна.