Она разозлилась.

— Да что такое, черт побери! Давайте, засекайте время, если через пять минут я не выйду, можете уезжать. Ах да! У меня же ваша карта. Тогда, конечно, пойдемте.

Он вдруг смутился.

— Простите меня. Я об этом совершенно не подумал. Дело не в том, что мне жалко на вас денег. Но если вы действительно уложитесь хотя бы в полчаса, то я согласен.

— Я сказала — пять минут.

Через сорок минут Адель вышла из магазина с тремя пакетами. Тот факт, что было потрачено около двух тысяч чужих денег (трикотажный костюм, джинсы, два пляжных платья и несколько пар потрясающего белья), ее абсолютно не смущал. Адель любила тратить на себя деньги своих мужчин. А то, что Эдриан станет ее мужчиной, было уже вне всяких сомнений, вопрос стоял лишь в сроках свершения этого события.

Когда она выпорхнула из дверей магазина в новом костюме из тонкого темно-зеленого трикотажа, обнаруживавшего все достоинства ее фигуры, похорошевшая и постройневшая, Эдриан шагнул навстречу и встал как вкопанный, пожирая ее глазами.

— Вы просто!.. Адель, вы сильно изменились.

В полной мере осознавая, какой эффект производит сейчас на окружающих и, в частности, на него, Адель подошла ближе и ловко имитируя удивление, произнесла:

— Что с вами, почему вы так взволнованы? Я слишком задержалась?

— Нет. Все в порядке. Я совершенно не взволнован.

— Эдриан! — Она протянула ему один из пакетов. — Вот ваши джинсы и свитер. Простите, я заняла у вас немного больше денег, чем планировала. Как только я попаду домой, я сразу верну вам.

— Чепуха. Вам нужно еще куда-нибудь заехать? — Он не сводил с нее глаз.

— Нет, что вы. Тогда вам, вместо того чтобы стать братом, придется меня удочерить: вы и так уже взяли на себя все заботы обо мне, моем жилище, моем гардеробе и о моих отношениях с представителями местной авиакомпании.

— Интересная мысль — вас удочерить. Кстати, вам очень идет этот наряд.

— Спасибо. А почему «кстати»?

— Не знаю.

Он завел машину, Адель устроилась на заднем сиденье, исподтишка разглядывая светловолосый затылок и мощную шею Эдриана. Ей нравилось смотреть на его широкие сильные плечи и упрямую посадку головы. Сейчас она ловила на себе ответные взгляды через зеркало заднего вида, и оба они иногда смущенно улыбались. Что будет дальше, когда они приедут к нему, Адель просто не представляла, но начинала понимать, что теперь он ее просто не отпустит сам. Да и с ее стороны уйти от него значило бы совершить преступление против собственного счастья. Она глушила приступы совестливости, все время мысленно повторяя приходящие на ум самооправдания. Я же не виновата! Я же не виновата, что первая познакомилась с ним! Что он понравился (да-да, понравился!) мне еще тогда, в аэропорту. И, кажется, я тоже нравлюсь ему. Почему я должна уступать это счастье кому-то еще?

Она злилась на себя и не понимала, что такое с ней творится. Неужели она готова влюбиться в первого встречного потому, что у нее давно не было мужчины? Нет, мужчины как раз были, а вот любви не было давно. И это настоящая катастрофа, потому что Эдриану тоже нравится только то, что просвечивается через ее костюм. А в остальном он пока предпочитает «художников и писателей». По крайней мере с ними ему гораздо интересней общаться и блистать интеллектом.

Когда они вернулись, было уже три часа дня. Берег плавился в солнечном мареве. Сегодня было очень жарко и душно, и, открыв дверцу машины, где работал кондиционер, Адель сразу почувствовала этот перепад температур.

Эдриан обошел машину и присел возле Адель на корточки.

— Адель, вы не хотите пойти искупаться?

В его взгляде было столько красноречия, что она опешила.