— Если бы Сила была у меня в руках, — нежно продолжал Красавчик, — я бы увёз тебя прочь отсюда, прочь от этого унылого дворца. Хоть на минуту, хоть на мгновение воспарить и обо всем забыть!

Алисии вдруг остро захотелось забыться ото всего. Королеве так хотелось счастья!

— Но, ни у меня, ни у тебя нет Силы. — печально проговорил он, растворяя сверкающую мечту в напоминании об их унылом существовании.

Так жалко было ускользающего момента, такого редкого созвучия настроений, что она невольно проронила:

— Мы можем покататься с тобой, Моррис. У меня осталась сила. Рушер пока не забрал её.

И тут же огорчилась. Всё возвращалось обратно, к Рушеру. К унылым вечерам, к трапезам, за которыми никто не проронит ни слова. К мрачной напряженности, к страху, к дурацким киборгам.

Красавчик почему-то промолчал. Алисия оторвала свой взгляд от лодки и посмотрела на него.

Он поднял лицо к небу и с закрытыми глазами наслаждался лучами солнца. Лицо, с которого лепить скульптуру. Совершенство, которое никто не подправлял, рожденное само собой.

Королева вдруг почувствовала зависть. Он всегда умеет оставаться собой. В любых обстоятельствах он находит спасительную нишу. Она-то думала, что Габриэл — ничтожество, а он просто вне всех этих мелких деталей бытия. Захотел, пожил у Рушера. Надоест — найдёт другое место. Живёт, как играет — легко и просто скользит по волнам жизни, как по воздуху.

Алисия снова подняла глаза и увидала, что Моррис не переменил своей позы, но из-под ресниц он смотрит на неё, и взгляд далек от романтического. И даже более того, в этих красивых глазах сквозило выражение насмешливой циничности. Красавчик играл с ней в свою игру, но что стоит за этим?!

— Значит, покатаемся на лодке? — напряженно спросила она.

— А что? Плоха идейка? — простодушно спросил обманщик Габриэл.

— Отнюдь, идейка первый класс, — ответила Алисия, удивляясь, как быстро он умеет менять декорации.

— Так в чем дело? Давай взовьемся, как птицы! — великодушно предложил Моррис, чем окончательно испортил ей настроение.

— Рушер все равно в лаборатории, — продолжил он. — Давай хоть немного хватанём свободы. Так надоело вечно подчиняться, мне опостылела эта всепланетная интрига. Здесь найдется немало мест, где мы могли бы пожить в удовольствие.

— А Рушер узнает — что тогда?

— Рушер, вечно Рушер! — он нахмурился. — Ты не понимаешь. Рушер проиграл. Нет Силы, нет войска. Нет средств перемещения. Нет средств визуального контроля. Вот эта лодка — это всё, что у него имеется. Ты слишком мало знаешь. Он даже во дворце не хозяин.

Алисия не верила, а Красавчик безжалостно продолжал:

— На что ты поставила последние пиастры? Всё, что он может теперь — это вместе с тобой заняться моделированием платьев. Но, не думаю, чтобы Герои позволили ему очень долго развлекаться невинными утехами. Он слишком далеко зашёл. Там, в тронном зале, стоит разрезанный лазером Фортисса Коэн. А рядом в такой же колонне — мёртвая Маргарет Мэллори, с которой вчера ты якобы подралась. Как выразился Рушер, дипломата могут освистать. С кем ты вчера встретилась, Алисия? Где ты была? Что ты ответишь на такой вопрос, когда Владыка вспомнит о тебе?

Алисия потеряла способность мыслить. Она не знала, что отвечать на это. Нет, Рушер вовсе не бессилен! Он бы не выглядел таким довольным, если бы всё было скверно.

— Что ж ты хочешь? — обиженно спросила она.

От королевы осталось только платье.

— Хочу свалить отсюда и не с пустыми руками. И тебе предлагаю спасение.