— Орнарта! — вдруг крикнул сибиан.

— Синнита! — простонала слепая орнитка-сказительница. — Синнита, ты-то зачем?!

— Я буду говорить! — пророк повернул к Рушеру своё великолепное лицо.

— Конечно, будешь. — охотно согласился тот. — Но не сейчас. Потому что этого момента я ждал давно.

Рушер уже собрался подать знак, но не успел — действие прервал Мелкович. Он схватил за руку одного стражника, который увлёкся, рассматривая протоплазму и неосторожно приблизился к краю, и скинул его в розовую массу. Но остальные синкреты тут же навалились на Боба, повалили на пол и поволокли к краю платформы.

— Я буду говорить! — снова закричал сибиан. — Только пощади его!

— Вот как? — удивился Владыка. — Старую Орнарту тебе, значит, не жалко? Ну, хорошо. Отпустите пока нашего героя. Итак, Синнита, где хранится моя Сила?

— Мне плохо видно. Видение нечёткое. Ты наложил заклятие — живое не приблизится к хранилищу твоей Силы.

Рушер поджал губы, глаза его мстительно сузились, руки вцепились в перила. Мелкович тем временем поднялся и теперь стоял на самом краю помоста, возле Синниты. Внизу тяжело вздымалась протоплазма, вздыхала, шлёпала пузырями, ждала новых жертв.

Пророк посмотрел вниз, потом снова поднял глаза на Рушера. Лицо Синниты было бесстрастным, и это явно вывело Владыку из себя. Он уже протянул руку, желая отдать новое приказание. Кого велит он бросить в переплавку на этот раз? Орнарту или Мелковича? Но тут ему снова помешали. На лице Владыки выразилось изумление — такого он явно не ожидал.

На сцену внезапно вырвался Фарид, до этого молча корчившийся за аркой. Он подбежал к пророку и встал между ним и краем платформы.

— Нет! — пронзительно закричал он. — Это я виноват! Не надо, Калвин!

У Синниты страшно вспыхнули глаза. Пророк быстро проговорил:

— Я прощаю тебя, Фарид. Слышишь, прощаю!

Он резким движением привлёк его к себе, отдёрнув от края платформы.

— А теперь уходи! — и отбросил Гесера в сторону.

И прыгнул высоко с криком:

— Стой, где стоишь, Герой!

Застыв от ужаса, Боб видел, словно в замедленной съёмке, падение Синниты. Сибиан вытянул над головой руки, волосы его взметнулись, как белые крылья, он вытянулся в струну и бесшумно ушёл в массу. Толко потом раздалось смачное хлюпанье.

— Синнита!! — закричала слепая Орнарта и ринулась на ограждение. Перила отбросили её. Она упала на платформу большой взъерошенной кучей перьев и больше не встала.

Мелкович не мог сделать вдох, он расширенными глазами смотрел вниз и был не в состоянии поверить, что Синнита погиб, да ещё так страшно. Вдруг масса выпучилась посередине и разорвалась — все увидели как из неё на полкорпуса взлетел с поднятой рукой Синнита. Это был он, сплошь облепленный мерзким киселём. Сквозь стекающую с обесцвеченного лица протоплазму видны ослепшие глаза. Одежда почти растворилась на нём, и сквозь обрывки ткани проглядывают оголённые мышцы и реберные кости.

— Нет!! — завопил Рушер.

В руке Синниты блеснули два огня, и он с силой метнул их прямо в Мелковича. Огни пронзили грудь Боба, не оставив и следа. Он взмахнул руками, едва удержавшись, а в следующий момент сцепил обе руки над головой и с разрывающим уши громом швырнул вниз молнию.

Протоплазма, поглотившая Белого пророка Синниту, вспыхнула, мгновенно обратившись в пыль. Следующая молния досталась Рушеру — тот покатился по своему балкону и врезался в стену. Но ничего более с ним не случилось — Владыка вскочил на ноги, с искажённым лицом обернулся к Мелкочичу и тут же бросился в проём выхода.