Общее собрание служащих военного министерства высказалось за продолжение работы «для нужд армии». Но вести эту работу предписывалось «исключительно по указаниям, исходящим от генерала Маниковского, ограждая себя от какого бы то ни было вмешательства комиссаров в работу военного министерства».

Марушевский сообщил об этом Духонину:

«Короче говоря, общая масса служащих не идет на признание той власти, которая категорически подпирается штыком и пулей здесь, в Петрограде».

Духонин ответил начальнику генерального штаба, что хотел бы иметь дело только с ним, а приезд неизвестного ему Крыленко в Ставку нежелателен. Генерал вообще воспринял назначение какого-то прапорщика главнокомандующим или как неуместную шутку, или как свидетельство полного авантюризма большевиков.

Генерал Духонин попытался вразумить подчиненную ему армию. Он обратился к солдатам с требованием продолжать войну и ни в коем случае не вступать в переговоры с врагом:

— Дайте время истинной русской демократии сформировать власть и правительство, и она даст нам немедленный мир совместно с союзниками.

Но вот времени у Духонина уже не оставалось. Да и армия вышла из повиновения.

Когда генерал Маниковский запретил в Московском военном округе заменять командиров солдатскими комитетами, он лишился не только должности, но и свободы — вместе с начальником генерального штаба.

19 ноября Совнарком принял решение:

«1) Маниковского и Марушевского немедленно арестовать и не выпускать без разрешения Совета Народных Комиссаров;

2) немедленно начать самую энергичную чистку Военного министерства и произвести удаление ненадежных элементов высшего командного состава;

3) выписать немедленно надежные элементы из командного состава латышских стрелковых полков в Петроград;

4) немедленно выписать в Петроград один латышский стрелковый полк;

5) ежедневно докладывать в СНК о действительном выполнении указанных мер».

Это было поручено Подвойскому и Крыленко. Во все управления военного министерства были назначены комиссары. Приказы считались действительными только в том случае, если они подписаны еще и комиссаром. Из аппарата министерства уволили тысячу с лишним офицеров и чиновников. Подробно этот период жизни Крыленко описан в книге Хикматуллы Ильясовича Муратова «Первый советский главковерх».

В штаб к Духонину

11 ноября Крыленко вместе со своим отрядом отправился на фронт. По радио передавалось его обращение к армии: «Солдаты, продолжайте вашу борьбу за немедленное перемирие. Выбирайте ваших делегатов для переговоров. Ваш Верховный главнокомандующий прапорщик Крыленко выезжает сегодня на фронт, чтобы взять в свои руки дело борьбы за перемирие».

Командующий Западным фронтом генерал Балуев отказался вступать с немцами в переговоры о перемирии. Крыленко, наделенный всеми полномочиями, сместил его с должности. Командовать фронтом он поставил Александра Федоровича Мясникова (Мясникьяна), бакинского большевика, члена фронтового комитета Западного фронта. Мясников недолго будет командовать фронтом и уйдет на партийную работу в Белоруссии. Он погибнет в марте 1925 года, когда его самолет, летевший из Тифлиса в Москву, загорится в воздухе…

С вагоном, в котором ехал Крыленко, была организована связь по прямому проводу из Смольного, где на первом этаже, находилась станция телеграфной связи. Отсюда Ленин мог разговаривать с Крыленко вполне откровенно, не боясь, что его могут подслушать.

В Пскове Крыленко вызвал к себе командующего Северным фронтом генерала Черемисова. Тот отказался приехать и, наоборот, пригласил Крыленко к себе в салон-вагон. Тогда Крыленко и его отстранил от должности.

12 ноября Крыленко отдал приказ всем частям на фронте начать переговоры о перемирии.