– Нам сейчас в Крыму – сильно мешают, – сказал Мэллоун. – Мыкола Франчук отправился туда на следующий же день, как удалось прибить «крысу». Он проинспектирует, все ли там готово. Ну а оттуда уже переберется… сам знаешь – куда!

– Так у вас все готово?

– Yes, we are ready. Да… ждем «отмашки»! Но нужно, пан Мыхайло, быть предельно внимательным! Конечно, Russia целиком прогнила, но зверь, близящийся к агонии, все еще опасен.

Как только было получено известие о задержании Ивашова сотрудниками СБУ, Бушмин и Антон сразу же поменяли «симки» в своих сотовых. И отказались от намерения подьехать к концу рабочего дня в «Милениум» – береженого и Бог бережет. Там, в этом бизнес-центре, под сенью различных фирм и фирмочек, большей частью «совместных», зарегистрированных в оффшорных зонах, едва ли не каждый третий работает либо на спецслужбы своей страны, либо на деловую разведку тех или иных финансовых кругов. Имеет там свой небольшой офис и Джон Мэллоун – в той части здания, куда можно попасть только по беспроводной «индкарте», поднявшись с паркинга на лифте для «випов»… Появляется он там, насколько удалось установить, всего два или три раза в месяц. В последний же раз был замечен в «Милениуме» в аккурат в тот день, когда в связи с угрозой взрыва был эвакуирован весь персонал и посетители бизнес-центра…

Короче, соваться туда – учитывая случай с Ивашовым – пока не стоило.

Бушмин и Антон приехали в свой отельчик, расположенный неподалеку от Московской площади, ближе к полуночи. Андрей переоделся, принял душ, перекусил на скорую руку бутербродами – весь день мотались по городу и окрестностям, забыв о еде. Приоткрыл балконную дверь, захватил с собой пепельницу, закурил. Он испытывал сейчас очень странное чувство. В первый день, когда он оказался в Киеве, у него, хотя он и осознавал важность и высокую степень сложности порученного задания, не возникало малейшего чувства опасности. Вокруг него, в тех местах, где он успел побывать, звучала преимущественно русская речь, или же «суржик», который ему был понятен без всяких переводчиков. Сердце, душа не хотели воспринимать и этот старинный красивый город, и его население, как русских, так и украинцев, как место, где может грозить опасность, где все время надо быть начеку. Хоть убей, не мог он себя заставить рассматривать Украину, даже столь разнородную и уже не во всем понятную, как некий обьект для противостояния и противоборства, как – потенциального «противника».

Душа не принимала такого подхода. Но вот мозг, холодный, тренированный разум, подсказывал другое: не расслабляйся, Кондор, ни на секунду не забывай, что не все здесь любят твою страну.

За окном отходил ко сну огромный город, живописно раскинувшийся на приднепровских холмах. Бушмин смотрел на ночные огни и мысленно итожил то главное, что за эти дни удалось узнать, то, в чем он был сейчас уверен, и на основании чего мог начинать действовать.

ЧП возле «Милениума» – явная провокация, преследующая, по-видимому, сразу несколько целей. Чего добивались организаторы этой акции, о которой подозрительно быстро перестали говорить в местных СМИ и которую так скупо комментируют власти и представители правохранительных органов? Цели, которые поддаются анализу и расшифровке, вероятнее всего были такие.