|
– Мироненко быстро поцеловал ее в щеку. – Вернусь, наверное… – он обернулся на Калугина. – Наверное, скоро… – сказал Владимир Дмитриевич. Но внутри все напряглось… И снова машина. Ребята в камуфляже молчат. Мироненко тоже помалкивает. Смотрит в пол и только морщится иногда. Калугин вдруг поймал себя на том, что совершенно искренне не хочет, чтобы предателем оказался этот парень. На душе было тяжко. И из-за двух детских любопытных глаз, и из-за испуганных женских рук, прижатых к груди. «Чекист должен поступать правильно. Всегда и везде. Потому что иначе он не может. – Калугин закрыл лицо ладонями, вдруг ощутив, что дико хочет спать. – Как все-таки трудно. Трудно быть чекистом». И снова скрип тормозов. Щелчок дверного замка. – Приехали! Двое в камуфляже остались в машине с Мироненко. В остальном же все повторилось. Оцепленный подъезд, заблокированный лифт. Этаж отсечен. Володя уже палец занес для звонка, как за спиной скрипнула дверь. – Шумят, спать мешают, житья от вас нет… – понеслась визгливая надтреснутая старушечья брань. Кто-то из оперативников шагнул вперед, появляясь в узкой полосе света, идущего с улицы. Старушка ойкнула, хлопнула дверь. «Теперь эта кошелка приклеится к замку намертво, – решил Калугин и утопил кнопку звонка. – Если и тут дети…» Но детей не было. Была только тишина. Снова звонок. Никакой реакции. Калугин постучал кулаком. Дверь вздрагивала, глухо отзываясь на удары. Снова позвонил. Потом набрал на телефоне номер. Было слышно, как в пустой квартире одиноко пиликает мобильный телефон. – Свет горит, – сказал кто-то из оперативников. – Что? – Калугин вздрогнул. – Я говорю, снизу видели, что свет горит… Типа ночника или торшера… Слабый такой… Владимир Дмитриевич отошел от двери. – Ломайте. – Гхм. – Командир оперативников вполголоса спросил: – Без санкции? – Да. Ломайте. Ответственность моя… – Давайте, ребята… И ребята дали. Только пыль от вывернутого косяка полетела. По упавшей двери затопали крепкие ботинки. – Кухня, чисто. – Детская, чисто. – Гостиная, чисто. – Спальня… живых нет. Уже чувствуя, что случилось непоправимое, Калугин направился в спальню. Коридор. Открытая дверь в ванную. Хозяин квартиры лежал на кровати. Пустые глаза безразлично смотрели куда-то вверх, сквозь потолок, бесконечные перекрытия… в небо. Константин Аркадьевич Тимирязев. Рядовой оператор технического отдела ФСБ. Убит выстрелом в живот. Умер не сразу. Калугин непослушными пальцами набрал номер Иванова. – Леша, высылай, родной, криминалистов на квартиру к Тимирязеву. И «Скорую»… – Труп, Владимир Дмитриевич? – Труп. И знаешь что, пожалуй, отпускай остальных. Тут и без лишнего шума все понятно. Калугин выключил телефон и обратился к командиру: – В общем, отпускай ребят. Я тут криминалистов дождусь… А Мироненко отвезите домой. |
