— Может, Халаджи поможет нам снова занять первое место в мире. — Дима похлопал по кобуре, выступавшей под курткой. — Только представь себе: портативная атомная бомба.

Соломон не понял иронии. В первый раз за день глаза юноши загорелись. Эта идея захватила воображение точно так же, как заинтересовала Палева и его московских начальников. Дима шлепнул по стойке второй пятидолларовой купюрой и заказал еще одну рюмку.

Он говорил Палеву, что проблемы будут, и сейчас, заметив «пежо», он понял, в чем именно заключается одна из них. Автомобиль, медленно ехавший по улице, едва не забуксовал — колесо угодило в одну из многочисленных колдобин. Машина была набита людьми и просела чуть ли не до земли.

— Чтоб тебя! У него там вся семья.

Вдоль бока машины тянулась свежая царапина, металл сверкал на солнце; передний бампер был погнут, как будто зацепился за другую машину. Автомобиль несколько раз дернулся, наехал на бордюр и застрял.

— Подожди, — прошипел Дима, обращаясь к Соломону, который собрался переходить улицу. — Надо проверить, вдруг за ним следили.

Сейчас ему уже казалось, что вторая стопка была выпита зря.

Они увидели Халаджи, сидевшего за рулем, его жену на пассажирском месте; оба вертели головой, в панике озираясь по сторонам.

«План „А“ летит ко всем чертям, — подумал Дима. — Что у нас там за план „Б“»?

Улица была пуста. Дима и Соломон направились к машине. Халаджи, заметив их, открыл дверцу и выскочил. Это был худощавый мужчина; слишком широкий ворот рубашки открывал жилистую шею.

— Эй! Сюда, сюда!

«Этот парень и понятия не имеет о том, что его ждет». Дима жестом приказал иранцу успокоиться и забраться обратно в «пежо». Подойдя ближе, солдаты заметили на заднем сиденье детей.

Дима почувствовал, как внутри у него все переворачивается.

— Придется их всех убить, — прошептал Соломон. — Сначала усыпим его. Потом вытащим остальных из машины. Он ничего не узнает.

Очередной проклятый провал. Можно было бы обвинить во всем Палева, но в глубине души Дима понимал, что он сам во всем виноват — зачем согласился на это задание? Он просто не умел говорить «нет» — особенно это было трудно сейчас, когда исчезла уверенность в завтрашнем дне, и хорошая работа попадалась очень редко.

Халаджи сел в машину, опустил стекло и уставился на них в ожидании, широко раскрыв глаза. Ребенок на заднем сиденье расплакался.

— Мистер Халаджи, меня зовут Дейв, — начал Дима.

— Дейв… — повторил Халаджи, нахмурившись, словно пробуя слово на вкус. — В сообщении было сказано «Дин».

«Проклятье», — промелькнуло в голове у Димы. Дейв, Дин, Дима — какая, к черту, разница? Мысли путались. Наверное, все-таки не следовало пить водку. А может, наоборот, надо было взять третью.

Женщина, наклонившись в сторону Димы, взглянула на него из-под паранджи, затем резко произнесла несколько слов на фарси:

— От него пахнет спиртным.

Соломон оказался рядом с Димой, оттолкнул его от окна машины и со сверкающей улыбкой, какой Дима никогда не видел на его лице, сказал:

— Привет, ребята, как дела? Я Дин, мы заберем вас отсюда и отвезем к месту назначения. Мэм, выйдите, пожалуйста, из машины, и вы, малыши, тоже.

Если у Соломона были наготове еще какие-то фразы, Диме не суждено было их услышать, и семье Халаджи — тоже, потому что в следующий момент необходимость в их жалких выдумках отпала. Внезапно из-за угла выехали два новеньких, хотя и пыльных, джипа «шевроле». Развернувшись, они затормозили посредине улицы.