— Нет! Не согласилась бы! — отрезала девушка.

— Почему?! Не веришь, что я смогу достать денег?!

— Ой, Север, да денег-то достать сможешь! — отмахнулась Мальва. — Мне Янка объяснила, что ты супермен там какой-то… Только если ты станешь доставать бабки для меня, то это напрасный труд и напрасный риск!

— А я не боюсь рисковать ради святого дела!

— Святого дела?! Это какого же?! — Мальва расхохоталась. — Ради спасения шкуры такой сортирной подстилки, как я?! Нашел тоже святое дело! Не смеши меня, Север! Выручай лучше Янку, а мне купи только дозу для «золотой вмазки»! Мою ты вылил! Купи другую, и больше девочке Мальвинке ничего не надо… — последние слова она выговорила совсем тихо.

— Я не хочу, чтобы ты умирала… — в тоне Севера звучала просьба.

— А чем ты можешь помочь? — горько усмехнулась Мальва. — Говорю же, в реабилитационные программы я не верю. После них всю жизнь приходится заниматься только одним: бесконечно бороться с собой, убеждать себя, уговаривать, мол, не нужен мне героин, смерть это… И бояться, бояться, бояться! Самой себя бояться! Представляешь: месяцы, годы, десятилетия одного сплошного ежесекундного страха! Страха уколоться! И одного ослепительного желания: все-таки уколоться, наплевать на все и уколоться! И это жизнь?! По мне, так лучше «золотая вмазка»! Прямо сейчас!

— Жизнь — это все-таки жизнь, — возразил Север неуверенно.

— А ради чего ТАК жить?! — вскинулась Мальва. — Ради какой такой великой цели ТАК мучиться?! Ради самой жизни?! Да она — дерьмо! Она состоит из одной сплошной подлости! Подлость кругом: подлые идеи, подлые дела, подлые люди! И ради общения с этой всемирной подлостью я должна жить, постоянно мучаясь?! Нет уж, уволь!

— Не все же подлые, — возразил Север.

— Ну да, не все, — согласилась Мальва. — Ты, например, не подлый. И еще, наверно, сотни три-четыре людей не подлых в нашем городе наберется. Только вы погоды не делаете! Ее делают иные лица!

— Подожди, подожди, — Север попробовал зайти с другой стороны. — Ты не веришь в реабилитационные программы. А если б тебе предложили нечто совершенно на них не похожее?

— Что?! — Мальва опять рассмеялась — так смеется оживший мертвец из фильма ужасов. — Вскрыть мне черепушку и перерезать железу удовольствия, как наркоманам в питерском Институте мозга?! В Питер меня повезешь, Север, да?! Только учти: сия операция стоит пять «тонн» баксов! И помогает она лишь тем наркоманам, у кого есть настоящий стимул жить! А у меня его нет!

— А если б появился? — спросил Белов тихо.

— Какой? — фыркнула Мальва. — Последние полгода моим единственным жизненным стимулом был героин! А до него — морфий! Ну как тебе, неторчку, объяснить?! — она бессильно заломила руки. — Ага, вот, нашла! — Мальва радостно вскинулась. — Ты все спрашивал, почему я решила умереть именно сегодня. Хочешь знать, почему?!

— Хочу.

— Потому, что я боялась смалодушничать! — выпалила Мальва с острой ненавистью к себе. — Боялась поддаться соблазну растянуть мои две дозы еще на двое суток! Еще двое суток от души, в полный рост насладиться общением с вами, с тобой и с Янкой, а на третьи сутки, когда героин кончится, пойти и продать вас Джаваду! За тот же героин! Теперь ты понимаешь?!

— Понимаю… — Север глядел исподлобья, но не зло — сопереживающе.