— Понимаю… — Север глядел исподлобья, но не зло — сопереживающе. — Я с самого начала это понимал…

— Чего ж приставал тогда?!

— Хотел, чтобы ты сама сказала.

— Зачем?!

— Чтобы ты меня поняла, — Север особо выделил слово «меня».

— Да что наконец я должна в тебе понять?! — в голосе девушки слышалось отчаяние. — Что ты человек хороший, мужик настоящий?! Я это и так давно поняла! Чего ж еще?!

— Что я действительно могу тебе помочь.

— Да как, черт подери, как?!

— Вылечить тебя. Реально вылечить. Полностью избавить от психологической наркозависимости, — на сей раз Север особо выделил слово «психологической».

Мальва сникла.

— Ты сумасшедший, Север, извини… — констатировала она. — Как можно избавить человека от памяти о сильнейшем, ярчайшем кайфе? От физиологической памяти — можно, железу удовольствия перерезать, я уже говорила… Но сознательная-то память остается! И от нее не избавишься! И если живешь в обществе, где правит бал скотство, то очень трудно избежать соблазна хоть на время уйти от этого скотства в другой мир — пусть иллюзорный, но добрый, теплый, захватывающий!.. И чем ты от этого меня лечить собрался? Зельем приворотным?!

— Собой.

— Не поняла. Ты мне в любви, что ли, намерен объясниться? Во-первых, не поверю, во-вторых, не жди ответного чувства — я героинщица, а любой героинщик способен любить только героин. А в-третьих, даже если бы я тебя полюбила… — она остановилась, поколебалась и продолжала решительно: — Даже если я тебя люблю, героин сильнее любви!

— Знаю, Мальва… — Север вздохнул.

— Откуда? — удивилась девушка.

— Изучал немного механизм физиологического воздействия героина на человеческий организм. Героиновый кайф замещает собой все прочие эмоции человека, вытесняет их. На физиологическом уровне вытесняет. Без дозы героинщик вообще ни к каким высшим чувствам не способен — их пожирает жажда уколоться. Остаются только низшие — боль да страх… Верно?

— Верно… Все ты понимаешь, оказывается… — заметила Мальва грустно. — Но если ты так хорошо все понимаешь, то что ты мне втираешь?.. Конченная я. Смертница. И лучше мне сдохнуть сейчас, пока подлостей особых еще не наделала. Север, купи мне двойную дозу, а? — она почти умоляла.

— Мальва, погоди! — Север упреждающе поднял руку. — Ты ведь не дослушала меня!

— Ладно, давай договаривай, что уж… — согласилась девушка тоскливо.

— Вот ты спрашивала: ради чего жить в этом жутком мире? Я мог бы тебе ответить…

— Ой, Север, только про бога, загробное блаженство и обязанность нести свой жизненный крест мне заправлять не надо, ладно? — перебила Мальва. — Ходила я к попам, напросвещалась… Чушь! Никому я ничего не обязана и никакой крест нести не желаю! Перед родителями я виновата, да, но искупить вину не способна… Моим предкам только легче станет, если я умру, довольно они через меня натерпелись. А загробная жизнь — нет ее! Рая не существует, а что касается ада — он здесь, на нашей драгоценной земле! Я его накушалась досыта, хватит! И знаю — после смерти будет лишь одно — небытие, вечное Ничто, покой…

— Мальва! — Север повысил голос.