Как Илья не усердствовал, приблизиться к некогда столь презираемому Фишбейну ему не удавалось. В редкие встречи Гриша традиционно ссылался на массу дел и бурчал что-то вроде «увидимся позже». А между тем за три месяца кошелек Заславских совсем отощал. Тоже мне, старый друг называется (Илья так считал уже почти искренне)!

Жидкая тень деревьев не спасала — улицы были раскалены, как духовые печи. Ветер горяч и влажен, его можно пощупать. Но и в эту невероятную жарищу лучше кондиционера взбадривало сознание того, что близки перемены к лучшему.

Эйфория у Заславских миновала далее быстрее, чем обычно у олим. Разумеется, их здесь ждали, как и всех прочих. Старались сделать адаптацию менее болезненной, создавали условия. Но это все относилось к тем, кто собирался работать руками. А заниматься физическим трудом Илья как раз и не намеревался. Работа — дело других, его занятие — стричь.

Наконец-то Гриша отозвался на настойчивость Ильи. Смилостивился, не бросил «приятеля» в одиночку барахтаться в бурных житейских волнах Иерусалима. Поддержка Фишбейна к тому времени уже кое-что значила, хотя и официально Нельсон еще не объявил его своим преемником. В этом, однако, мало кто сомневался.

Бизнес — вот его дело, но не торчать же у обочины дороги с лотком апельсинов или плоских лепешек-питы, — думал Илья. А до торговли американскими автомобилями или чем-то не менее пристойным нос пока не дорос. Денег для крупного дела банк не даст, и будет прав. Израиль нуждается прежде всего в мозолистых рабочих руках. Предпринимателей — в избытке. Больше разве что писателей и всякой журналистской братии.

Щупальцы одноглазого Нельсона простирались и в легальный бизнес. Именно поэтому в весьма короткий срок Гриша «сосватал» для Ильи лавку плетеной мебели того же старого Бельфера, которая располагалась под рукой, за углом. Торговать почти по-домашнему — милое дело. Невелик Израиль — полоска земли между Средиземным морем и рекой Иордан, а все же лучше сидеть дома, чем мотаться в разъездах. Не говоря уже о путешествиях на Западный берег, за «зеленую линию». Туда Илью и вовсе не тянуло. Да и товар ходовой. Легкий, современного дизайна, отменно подходящий к жаркому климату.

О том, что за помощь с Гришей придется рассчитываться, сейчас думать не хотелось. Хоть убей, не воспринимал его Илья как мафиози, еще и с положением. Однако все говорило об этом, даже покорное согласие бывшего владельца лавки расстаться с ней.

Хотя, тут было наверняка и другое. Бельфер исправно платил дань, а к таким людям мафия относилась бережно, с уважением. Расстаться с лавкой его, как это фантастически ни звучит, заставила иракская ракета, накрывшая шлейфом осколков домик его бывшей жены на другом конце города. Погибли жена и младшая дочь. Раздавленный горем, Бельфер решил уйти на покой и перебраться в религиозный квартал. Черные широкополые шляпы и длинные, до колен, кафтаны, не знавшие бритвы бороды разной степени седины и шоколадные трубочки завитых пейсов — все это будило в нем ностальгические воспоминания и обещало покойную, целомудренную старость, посвященную общению с мудрыми и достойными людьми. Какой суетой теперь казалась эта беготня за каждым шекелем, налоги рэкетирам, трусливое подторговывание марихуаной…

Словом, к вящему, удовольствию сторон магазин плетеной мебели должен был сменить хозяина. Помимо облагаемых налогом банковских операций при продаже, сведенных к минимуму, основная сумма должна была вноситься наличными. Счет свой Илья опустошил подчистую именно для этой цели. Собственно, официально покупка совершалась за счет предоставляемой ссуды. Деньги правительства. Своих дай бог хватило бы на «верхушку»! Все это поразительно напоминало Илье приобретение автомобиля в Союзе. Только здесь налоги были куда более серьезные.

Сгорая от нетерпения, Заславский ждал Фишбейна.