– Профессор? Ах, да, – оберст на удивление хорошо говорил по-французски. – Увы, месье профессора сейчас нет. Мы его, так сказать – ужали… или как это?

– Уплотнили, – подсказал Серж.

– Вот-вот! Так он уехал куда-то в пригород… Кажется, в Фонтенбло.

– В Фонтенбло-о?

– Постойте-ка! Он же оставил адрес! Проходите… сейчас…

Удалившись в комнату, полковник тут же вышел, вручив Сергею желтоватый конверт:

– Вот… – оберст перевел глаза на Аньез и вдруг улыбнулся. – А вы очень миленькая, мадемуазель! Кстати, возможно мне скоро понадобиться прислуга… Так что – заглядывайте! Сами знаете, с работой сейчас в Париже негусто.

– О, большое спасибо, месье! Обязательно загляну. До встречи – а бьен то!

Молодые люди быстренько спустились вниз и, кинув консъержке, вышли на улицу:

– Ну вот, а ты боялся! – рассмеялась Агнесса. – Вполне вменяемый оккупант! Чем-то даже симпатичный. Ну, что? В Фонтенбло? Ой… а на конверте какой-то Авон!

– Это станция… А вот и улица, и дом. Если не ошибаюсь, с Лионского вокзала ехать.

– Ну, так бежим на метро!

До Фонтенбло путешественники добрались почтово-багажным поездом, пятьдесят с половиной километров ехали часа два в общем вагоне. Говорливые попутчики горячо обсуждали планируемый приезд в Париж германского кайзера Вильгельма Второго, ругали взметнувшиеся до небес цены, бошей и предателей-союзников – Англию и Северо-Американские Соединенный Штаты, провалившие летнее контрнаступление и ныне склоняющиеся к позорному миру по типу того, что был заключен между Россией и Германией еще в марте в городе Брест-Литовске.

Сергей слушал с интересом, а вот не особенно знакомая с новейшей историей Агнесса просто смотрела в окно.

Да, на здании вокзала тоже висел красно-бело-черный флаг Германской империи, такой же развевался и над мэрией. Повсюду ходили патрули, правда, особого рвения не проявляли – крепкие германские парни щелкали купленные здесь же, у торговок, семечки да цеплялись языками к девчонкам-цветочницам, кои тоже за словами в карман не лезли.

– На всякий случай – обойдем, – выйдя из вагона, Серж взял Агнессу за руку. – Не очень-то охота оказаться в лагере… и даже в комендатуре. Без документов нас точно загребут!

Загородный дом профессора Лекока располагался не так и далеко от вокзала, на пустынной улочке в тени вишневых деревьев и яблонь. Небольшой, но довольно уютный особнячок с каменной оградою и красной черепичной крышей чем-то напоминал картины импрессионистов.

– Ну, что ж… Кажется, пришли.

Оглянувшись по сторонам, стажер решительно потянул за веревочку колокольчика… Послышался мелодичный звон.

– Вы к кому, господа? – калитку открыла миловидная девушка с карими чувственными глазами, одетая в скромное платье с передником – горничная.

– Здравствуй, Мари-Анж! – широко улыбнулся Сергей. – А что, профессор дома?

– Ммм… – горничная заморгала… глаза ее вдруг широко распахнулись, на губах вспыхнула самая обаятельная улыбка. – Месье Серж! Ну, надо же… А я думала, вы… я вас больше не увижу… А…

– А это – Аньез, – представил молодой человек свою спутницу.

Мари-Анж замахала руками:

– Ну, проходите, проходите же! Месье профессор никого не принимает… Но о вас я доложу!

– Да уж, Мари-Анж, сделай такую милость!

– Пока подождите на лавочке…

– «Подождите на лавочке»! – усаживаясь на садовую скамейку, передразнила Аньез.