— А ты не пыталась увлечь его футболом?

— Пыталась, конечно, но у меня ничего не получилось. Я берегу силы для действительно серьезных проблем.

— В данный момент Ник, кажется, собирается забить гол в свои ворота, — радостно сообщил Патрик, взглянув на поле.

— Это случается, но зрители обычно начинают так истошно вопить, что игрок, владеющий мячом, останавливается, — рассмеялась Кейт, готовая запеть от счастья, что Патрик вновь рядом с ней.

Она ждала этого момента почти семь лет. Жизнь, конечно, шла своим чередом, но та юная Кейт, которая влюбилась в Патрика, все это время находилась в ее сердце — замурованная, неподвижная и все-таки ожидающая своего часа. И эта Кейт никогда не теряла надежду.

Та невинная, пылкая, доверчивая и непрактичная девочка являлась угрозой стабильной жизни, которую взрослая Кейт построила с таким трудом.

Почему Патрик не оставил меня и Ника в покое? В тот вечер в его кабинете я поняла, что он хочет меня, но насколько сильным был его голод?

Может, он задумал снова закрутить со мной роман? Но было бы наивным полагать, что мы сможем преодолеть горечь и боль разрушенных надежд и на их обломках создать что-то настоящее и прочное. Такой конец бывает только в сказках, разумно рассудила Кейт.

Патрик был богатейшим человеком не только в Новой Зеландии, но и, возможно, во всем Тихоокеанском бассейне. Слишком далек он был от нее, чтобы у них могло что-то получиться. А рисковать еще раз своим душевным спокойствием Кейт не собиралась.

Понаблюдав за игрой еще несколько минут, Патрик заметил:

— Для шестилетнего ребенка у него хорошие руки.

— Некоторые бы сказали, что «хорошие руки» — слишком слабая похвала для такого великолепного игрока, как Ник.

Патрик рассмеялся.

— Я не могу поверить, что ты принадлежишь к разряду глупых мамаш, ослепленных любовью к своим чадам.

— То, что ослепленная, согласна, но не глупая. Надеюсь, что не глупая.

— Ты хорошо воспитала Ника. Он потрясающий парень.

— Он счастлив, — твердо сказала Кейт и, собрав все свое мужество, перешла к главному: — Патрик, я думаю, тебе не следует поддерживать эти… эту дружбу.

Выражение его лица не изменилось, но Кейт знала, что разозлила Патрика. Патрик, которого она любила когда-то, был сдержан, но не до такой степени, как мужчина, стоящий сейчас рядом с ней.

Она подняла голову и встретилась с его ледяным взглядом.

— Почему? — спросил Патрик.

— Потому что он счастлив той жизнью, которую мы с ним ведем. Я не хочу, чтобы его что-то огорчало.

— Каким образом я сделаю его несчастным?

Кейт не могла подобрать нужных слов, но не хотела, чтобы Патрик заметил ее неуверенность, — он тут же воспользуется ее слабостью.

— Ты выбиваешь его из колеи, — нашлась она, сознавая, впрочем, слабость этого аргумента.

— Как это?

— Он может привязаться к тебе, как к своему отцу, которого у него никогда не было, и это разобьет ему сердце. Так что будет лучше, если ты больше не станешь встречаться с ним и даже писать ему. — Она помолчала и веско добавила: — У тебя нет на него прав, Патрик. Тебе придется смириться с этим фактом.

Лицо Патрика стало жестким, в его острых как бритвы серых глазах мелькнула неумолимость. Это жуткое выражение исчезло, едва успев появиться, но Кейт ощутила, как у нее по спине пробежал мороз.

— Ты угрожаешь мне? — спросил он бархатным голосом.