Трудности возникли лишь на первом этапе с Тамерланом, который упирался как баран, скулил, рычал даже и никак не хотел лезть в байдарку. Впрочем, и с этим я справился, отвесив ему пинка и заслужив тем всевозможные укоры Светки в жестоком обращении с животными. На воде же пес быстро успокоился, устроившись у меня между ног, и с любопытством завертел своей тяжелой головой, мешая мне управляться с веслом. Наша флотилия медленно отчалила от узоровского берега.

Грести оказалось действительно не сложно. Труднее всего было попадать в такт с другими гребцами, сидящими в твоей лодке. Но несколько взмахов весел вынесли нас на середину реки. Течение подхватило байдарки, и они заскользили меж крутых, покрытых сочной изумрудной травой берегов Москвы-реки.

Светка сразу засачковала.

— Куда вы спешите, — начала она, едва мы миновали первый поворот реки.

— Ну вон же Лыков отрывается, — указал вперед лопастью весла сидевший на носу Женька.

Я сидел сзади, то есть на корме, а Светка посередине. Байдарка с Лыковым, Игорем и Наташкой действительно вырвалась вперед. У них получалось неплохо, весла опускались в воду и поднимались равномерно и слаженно, будто они специально натренировались.

— Ну и пусть себе отрывается, — продолжала свою политику Светка, — у нас что здесь, олимпийские игры, что ли? Мы отдыхать собрались, а не вкалывать.

— Ну во-о-от, я так и знал, — расстроился Женька, даже перестав грести.

— Я не понимаю, — не успокоилась еще Светка, — ведь течение сильное, сиди себе и отдыхай, любуйся природой, загорай. Верно? — Она обернулась ко мне за поддержкой.

Я только тяжело вздохнул. Женька тоже молчал, положив весло поперек лодки.

— Ладно, ты не греби, — предложил я Светке, — сиди и наслаждайся, а мы с Женькой сами управимся.

Светка охотно согласилась и, по-моему, больше к своему веслу так и не притрагивалась. Вскоре она нацепила на нос темные очки, сняла майку и устроилась с комфортом, прямо-таки развалясь, этакая Клеопатра, плывущая по Нилу, а мы с Женькой, соответственно, рабы.

В целом плавание прошло без приключений. Беспокоился только Сема, снующий со своим экипажем, состоящим из двух наших младших товарищей Олега и Вовки, между головной Лыковой и замыкающей нашей байдарками. Семе-то это была легкая разминочка, а вот Олегу и Вовке пришлось попотеть, они больше всех намаялись.

Солнышко нас на воде припекало. А мы плыли мимо старых деревянных дач и новых строившихся кирпичных коттеджей, мимо купающихся в речке людей, мимо соснового бора, тихо, спокойно все было и хорошо. Правда, Женька страдал, что не может посоперничать в гребле с Лыковым, но молчал, а что ему оставалось делать?

У плотины, как и предполагалось, мы причалили к берегу и перетащили наши лодки и пожитки по берегу. Светка и тут чувствовала себя леди. Она несла лишь свое весло и вела на поводке Тамерлана. Впрочем, наверное, так и должно было быть. А я с некоторым сожалением миновал это место, у плотин всегда хорошо ловится рыба, на живца здесь можно поймать и щучку. Так что я с удовольствием остановился бы где-нибудь здесь, половил. Тем более что вся снасть у меня была с собой. Но путь наш лежал в Ильинское, раз уж отправились все вместе, так и плыть надо было со всеми.

Часа через три мы были уже около цели нашего путешествия. Совсем недалекое вышло плавание, даже жалко. Но мы причалили к берегу, под высоким обрывом, там, где не было купающихся людей; невдалеке поднимались деревья, и не видно было никаких строений, выходящих близко к реке. Вытащили из байдарок вещи и решили заняться приготовлением обеда. Тут-то мы с Женькой и отыгрались.

Дрова мы собрали быстро, отойдя от реки метров на пятьдесят, благо лес на берегах Москвы-реки еще до конца не вырубили.