Вздохнув, он отвернулся от нее. Он не находил нужных слов, чтобы возразить ей, а кроме того ведь он сам думал, что так будет лучше. И все же всего лишь за какие-то несколько часов он успел соскучиться по ней, по прежней.

Немного погодя он несколько отвлекся от своих мыслей, увидев в окне башню торнвикского замка и почувствовав, что сердце его забилось чуточку сильнее. Ведь это он спланировал здешние постройки: свел воедино все, что знал и любил других своих поместьях, выбрал лучшее и выстроил вот этот красивый замок. Целых четыре года ушло на камнерезные работы и на то, чтобы доставить мрамор из Италии. А но внутреннем дворике он спроектировал башенки с круглыми оконцами в них.

Строительство было завершено лишь наполовину, когда его заключили под стражу, но эта оконченная половина по своей красоте ничуть не уступала лучшим замкам страны!

Такси повернуло на дорожку, ведущую к замку, и Николас нахмурился: все здесь выглядит таким обветшалым! А ведь лишь месяц тому назад он был здесь, и тогда все казалось идеальным, все было новехоньким! Сейчас же дефлекторы над печными трубами кое-где разрушились, крыши во многих местах без черепицы, а некоторые окна заложены кирпичом.

– Это великолепно! – прошептала Дуглесс, но затем, строго выпрямившись, почтительно добавила:

– Сэр!

– Да нет же, тут все рушится! – сердито возразил Николас. – И эти башенки с западной стороны так никогда и не достраивались, что ли?!

Машина остановилась, Николас вылез и огляделся. Нет, с сто точки зрения, здесь все только навевает печаль: от недостроенной половины дома остались одни руины, а у другой половины вид такой, будто ей уже сотни лет, впрочем, так оно и есть! – с отчаянием думал он.

Обернувшись, он увидел, что Дуглесс уже распорядилась внести их багаж в вестибюль гостиницы.

– Чай лорду Стэффорду нужно подавать рано, в восемь утра, – отдавала она приказы гостиничной обслуге, – А легкий второй завтрак – примерно в полдень. Но меня следует заблаговременно знакомить с меню. – И, повернувшись к Николасу, она спросила:

– Вы, милорд, сами желаете расписаться в регистрационном журнале или я могу сделать это за вас?

Николас бросил на нее уничтожающий взгляд, но она даже не заметила этого, поскольку смотрела в другую сторону. Он торопливо расписался в гостевой книге, а затем лакей повел их в забронированный номер-люкс.

Комната оказалась великолепной. Стены оклеены темно-розового цвета обоями, а большая, на четырех ножках кровать покрыта желто-розовым ситцевым покрывалом. В ногах кровати на розовом ковре стояла небольшая кушетка. Рядом открытая дверь вела в небольшую же гостиную, в которой также доминировали розовый и бледно-зеленый тона.

– Сюда нужно поставить вторую кровать, для меня! – распорядилась Дуглесс.

– Дополнительную кровать? – переспросил лакей.

– Ну, разумеется: надо же мне где-то спать! Вы ведь, надеюсь, не думаете, будто я могу спать в покоях, отведенных его светлости, не так ли?

Николас глаза от удивления вытаращил: он уже достаточно долго пробыл в этом двадцатом веке, чтобы понимать, что поведение Дуглесс должно было казаться странным!

– Слушаюсь, мисс, – отозвался лакей. – Я распоряжусь, чтобы сюда поставили вторую кровать. – И он вышел, оставив их одних.

– Дуглесс… – начал было Николас.

– Мисс Монтгомери, – холодно поправила его она.

– Мисс Монтгомери, – подхватил он столь же холодным тоном, – проследите, пожалуйста, за тем, чтобы мой багаж доставили наверх. Я хочу осмотреть свой дом.

– Должна ли я сопровождать вас?

– Нет, не нужно: я не желаю терпеть рядом с собою подобных чертовок! – злобно проговорил он и вышел из комнаты.