Я попытался обратить высказывание в шутку:

– Обычно я пытаюсь идти к цели прямым путем. Но похоже, у меня не всегда получается.

Он нахмурился:

– Вас не учили использовать обращение «милорд» в разговоре с бароном?

– Прошу прощения, милорд. Мне редко доводилось общаться с баронами.

Он небрежно махнул рукой, закрывая тему как несущественную, и пригубил свой бокал, тем самым предоставляя мне возможность отхлебнуть добрый глоток из своего. Во рту у меня пересохло, а вино было холодным и отличным на вкус.

– Вы хотите подняться на вершину моей горы и осмотреть окрестности.

– Да, – сказал я, – если это не доставит вам особых хлопот.

– Это можно устроить, сэр…

Слуга уже назвал мое имя, но я повторил:

– Сэр Эйбел Благородное Сердце.

– Итак, теперь вы хотите вознести свое возвышенное сердце еще выше, а вместе с ним и остальные части своего существа. – Танрольф громко рассмеялся своей шутке. От этого он не показался мне симпатичнее, но через несколько секунд он спросил: – Вы ужинали?

– Нет, милорд.

– Вы голодны? Вы и ваш слуга?

– Очень даже.

– Ясно. Вы можете поужинать с нами, сэр Эйбел, но перед ужином нам необходимо прояснить два вопроса. Первый касается общественного положения вашего спутника. Вы сказали мастеру Эгорну, что он ваш друг.

Я кивнул.

– Но не рыцарь?

– Нет, милорд. Просто друг. Могут же рыцари водить дружбу с людьми, не носящими звание рыцаря?

– И не воин?

– Нет, милорд. Поук – моряк.

– Понятно.

Танрольф отпил еще немного из своего бокала.

Я тоже отхлебнул вина, но потом решил, что мне следует остановиться. Язык у меня начал странным образом заплетаться.

– Вернее, не совсем понятно. Ваш друг сказал Альту, что он ваш слуга. Я послал мастера Ауда поговорить с ним, и он сказал мастеру Ауду то же самое. Один из вас лжет.

Я попытался сгладить противоречия.

– Поук боится, что меня не признают за важную персону, милорд, и, конечно, я таковой не являюсь. Но он хочет, чтобы меня уважали, и потому говорит так. Возможно, я действительно был бы достоин всяческого уважения, коли смог бы платить ему, но я не могу.

– Вы бедны?

– Очень, милорд.

– Я так и думал. Остается прояснить еще один вопрос. У нас здесь есть обычай – вернее, у моих рыцарей. Варварский, если хотите знать мое мнение, но обычай есть обычай. – Танрольф рыгнул, – Новый рыцарь… вы ведь рыцарь?

– Да, милорд. Как я уже сказал вам.

– Я помню, я все прекрасно помню. Новый рыцарь должен сразиться с нашим лучшим рыцарем. Тупыми мечами, на столе, перед ужином. Он должен сразиться с ним – прошу прощения, – поставив один септр на свою победу. У вас потрясенный вид, сэр Эйбел. Неужто вы боитесь принять бой?

– Нет, милорд. Но…

– Но – что?

По выражению его лица я понял, что он подозревает меня в малодушии, и мне это не понравилось, но здесь я ничего не мог поделать.

– Хорошо, – сказал я. – Только дело в том, что у меня нет септра, милорд.

Он выдвинул ящик стола, порылся в нем и наконец извлек оттуда монету.

– У меня есть. – Он показал мне септр. – Одолжить вам?

– Да, милорд. Пожалуйста. Я верну вам, если одержу победу, обещаю.

– А если потерпите поражение? – Танрольф смотрел на меня из-под полуприкрытых век.