Мама отступила, и они переглянулись с Фией как давние подруги. Словно говоря друг другу: «Он это серьезно?», «Да, совсем дурак».

— Люц, сколько раз до этого решения ты видел её голой? — в вопросе Фии было столько снисходительности, что я даже сбился с шага, но мама даже не попыталась воспользоваться этим. Сражение не прекращалось, но его накал… Сейчас это больше походило на дружеский спарринг, чем на вопрос жизни и смерти.

— Кхм…

— Много, — кивнула мама, совершая размашистый удар, который я отбил. — И она была твоей первой любовью?

— Да… — нехотя признал я. Этот разговор жутко смущал. Обсуждать с мамой свою любовь, которая при этом была её лучшей подругой в прошлом, довольно неловко. Впрочем, ей это не мешало ловко орудовать мечом, пытаясь вскрыть мою защиту.

— Нам правда надо ещё что-то тебе доказывать?

Да они были совершенно правы, тут не поспоришь.

— Слушайте, — буркнул я, переходя в атаку. Два удара сверху, затем подсечка, и следом размашистый удар снизу вверх. — Может хватит обсуждать мою личную жизнь? Я вам конечно очень благодарен за заботу, но свадьба с Аидой — самое счастливое событие в моей жизни! Я люблю её! А она, я точно знаю, любит меня.

— Эй, это точно битва? — скривилась Эрра, без особой радости наблюдая за поединком. Но суккубу все дружно проигнорировали.

— Мам… — сказал я, когда она отступила и опустила меч. — Сегодня ты другая, не такая, как во время прошлой встречи.

— Это все расстояние от Пустоты, — печально улыбнулась она. — Разум словно проясняется, мысли упорядочиваются.

Она замолчала, переводя взгляд своих темных глаз то на меня, то на Фию.

— На самом деле я не хочу, чтобы ты шел с нами, Люциус. Но… это выше моих сил, я не вижу иного выхода.

— Он есть, мам, — совершенно серьезно сказал я. Хотел было сказать про то, что я дракон, что я могу отматывать время, что хочу встретиться с Отцом, но осекся. Передо мной ведь не просто моя мама, передо мной Посланник Пустоты, часть этой фундаментальной силы. И Пустота ещё не знает, что я из себя представляю в полной мере, не знает, какой силой владею, но если раскрою тайны маме, узнает и Пустота. — Просто доверься мне.

— Люц… Если ты не пойдешь с нами сейчас, то сделаешь только хуже. За тобой придут другие, и они…

— Я справлюсь, — улыбнулся я.

— Даже не сомневаюсь, — сказала она и отошла в сторону. Меч, что она сжимала ещё мгновение назад, испарился. — Но предупрежу: твой отец вряд ли поступит как я. Пустота въелась в него гораздо глубже.

— Мы вернем и тебя, и его. Обещаю.

Глава 31

Мама ушла, оставив нас в покое, и я был искренне ей благодарен, а ещё внутри меня горела надежда. Даже не горела, сияла, рассеивала кромешный мрак окружающий нас, а вместе с ней сиял и меч.

Катрина Готхард сохранила гораздо больше от себя, чем я надеялся, но вот с папой всё может быть иначе. Мама права: он пробыл в Пустоте дольше, он отдал ей свою душу добровольно задолго до того, как уничтожил Истинное Пламя и положил конец войне со Светом. Его Пустота так просто не отпустит.

Двери в хранилище Света были вскрыты самым грубым из возможных образов. Скорее всего это сделал Ультиас, просто разнес магическую защиту, проложив путь. За дверями оказалось огромное помещение, размеры которого я толком даже не мог вообразить — слишком многое было погружено во тьму.

Тут было очень и очень много всего. Корабли, «погасшие» Стражи Света, какие-то машины и установки. Что-то было аккуратно собрано и словно дожидалось своего часа, а иная часть, как например уже упомянутые Стражи, были просто свалены в кучу.