— Хватит, — теперь вмешался я, раз уж Аннигиляция на моей стороне, и с её силой все присутствующие вынуждены считаться. — Вы хотели, чтобы я пришел сюда. Теперь отпустите Аиду.

— Кого? — не понял Гаменир.

— Похоже, что Нэфуна взяла в заложники смертную, жену Люциуса.

— Заложник? Первый раз об этом слышу.

— Ну так разберись с этим.

— Где Нэфуна?

И откуда-то из задних рядов собравшихся вышла богиня. Она словно пряталась за спинами товарищей, не решаясь показываться нам. Чувствовала, что запахло жареным?

— Я здесь, Гаменир.

— То, что он сказал, правда? — твердо спросил бог. — Мы теперь похищаем смертных?

— Да что за чу…

Та даже договорить не успела, Аннигиляция схватила её за нижнюю половину лица.

— Скажу сразу, если ты хоть что-то с ней сделала, то я оторву тебе голову, и никто из присутствующих помешать мне не сможет.

Наконец Анни отпустила Нэфуну, и та, смотря ошалевшим взглядом, отступила. Закрутила головой, ища поддержки у других богов, но они медлили. Кто-то неодобрительно хмурился, другие стыдливо отводили взгляд.

Мда-а-а-а… Тот ещё коллектив.

— Нэфуна, та женщина у тебя? — спросил Гаменир.

— Да…

— Приведи её.

Глава 18

— Люц, слава бо…— Аида осеклась, вспоминая, о ком именно говорит, и исправилась. — Рада, что ты в порядке.

— Я тоже, — заключил эту ненаглядную лисицу в объятия и поцеловал. По правде говоря, я очень боялся, что эта сука с ней что-нибудь сделает.

Аида выглядела скверно. Одежда грязная, немного рваная, и кое-где даже подпаленная, но на вид вроде бы цела.

Анни, наблюдавшая за этой сценой, как-то даже поникла, хоть и пыталась не подавать виду. Неужели она в меня влюбилась?.. Ох… Ненавижу разбивать девичьи сердца. Тем более сердца тех, кто мне действительно не безразличен.

— Эта дрянь с тобой ничего не делала?

— Ничего? О, ты даже не представляешь, какая она фантазерка, — прошипела Аида. — Я на своей шкуре почувствовала, каково быть хомяком в руках у ребенка.

Колудья поежилась от неприятных воспоминаний. Сама богиня при этом побледнела, опасливо поглядывая на Аннигиляцию, но той кажется было немного не до того. Анни погрузилась в какие-то свои печальные мысли, а я ощутил очередной укол вины. Всё-таки было ошибкой с ней спать, нужно было просто остаться друзьями.

— Что-ж, теперь она свободна, — обратился ко мне Гаменир. — Я лично, если необходимо, удостоверюсь, что она вернется в свой мир. Но боюсь, что не могу сказать того же и о тебе, Люциус.

— Эй! Я уже говорила, что…

— Помолчи, Аннигиляция. Я понимаю твои чувства, и мне самому это не нравится. Но Пустота поставила нам ультиматум. Мы должны привести ей Люциуса Готхарда, а взамен она не начнет полноценную экспансию в нашу вселенную, ограничившись лишь теми мирами, что и так были ей обещаны Отцом. Одна жизнь, пусть и друга, куда меньшая цена, чем вся вселенная. В противном случае тысячи миров канут в ничто, и ты, и я, и все присутствующие не избежим этой участи.

— Да плевать мне и на Пустоту, и на ваши жизни. Если Люц попросит меня сражаться за него, я буду, даже если сдохну, — Анни говорила совершенно серьезно, без тени сомнений. И что-то мне подсказывает, что дело не только в том, что я вернул ей силы, а в основном потому что мы друзья.

Я посмотрел на Аннигиляцию, на стоящую рядом Аиду, на напряженного Эларда и совершенно внезапно понял, что мне нужно делать.

— Гаменир, как это пройдет? — спросил я главного бога. — Я имею в виду, как именно вы передадите меня Пустоте?

— Проводим тебя в один из подконтрольных ей миров и там передадим Посланникам.