|
И внешность женщины никогда не была для меня основанием разделить с ней жизнь или просто приятно провести время. — Он помолчал, а затем добавил без малейших колебаний в голосе: — Я подошел к вам в зале ожидания, потому что вы показались мне чертовски одинокой. Мне было больно это ВИдеть, но спроси вы меня тогда или сейчас, почему мне было больно, я не назвал бы причины. Я просто не знаю. Но зато отлично знаю, что есть тысяча вопросов, которые бы мне хотелось вам задать. А еще знаю, что у меня нет на это права. Я знаю, что хочу понять вас. Знаю, что не удивлялся так ни одной женщине в своей жизни, как удивляюсь вам с первой минуты нашего знакомства. И во мне живет надежда, что вы позволите мне приблизиться к вам. И еще я знаю, что, если вы не захотите мне этого позволить, я приложу все силы, чтобы вы изменили свое решение.
Он наклонился над столиком, вновь взял ее руку и развернул так, что ее узкая ладонь оказалась поверх его, такой большой по сравнению с нею. — Вы задали мне вопросы. У меня есть один для вас. Если вы действительно считали меня коллекционером, охотником за трофеями, тогда почему подпустили меня к себе? Мне, пожалуй, не приходилось встречать женщины, так надежно защитившей себя от внешнего мира. Вам несложно было бы меня оттолкнуть, но вы, тем не менее, позволили мне приблизиться. — Он поднял голову, перехватил ее взгляд, остановил его. — Есть у вас ответ? Ноэль читала в его глазах требовательное ожидание. Слова взывали к ответу. Низкий шепот умолял. Странное сочетание, противоречившее откровенной силе сидевшего перед нею мужчины. — Нет. Я, как и вы, не знаю причины. — Вы любите риск? Она покачала головой. — А я люблю. — И что? — Рискните со мной. — То есть? — Откройтесь мне. А я откроюсь вам. И никаких преград. — У вас их нет. — Они есть у всех. — Он ждал, догадываясь, насколько трудна для нее его просьба. — Честность любой ценой. Кит слабо улыбнулся ее скептицизму. В конце концов, он и сам все всегда подвергал сомнению. — Я обещаю попытаться — вместе с вами. Ноэль раздумывала над его обещанием. Ей вдруг стало ясно, что она сама хочет вкусить больше, чем предложил ей сегодняшний вечер. Она всю жизнь провела в одиночестве, ей никто не был нужен, но рядом с этим человеком привычки прошлого вспоминались лишь в редкие мгновения отрешенности. — И вы заставите меня… — Она заколебалась, не зная, в какие слова облечь свою тревогу. Кит прочитал ее опасение и разгадал его. Она ведь сама невольно дала ему ключи для разгадки. Слишком многие ценили в ней лишь ее внешность, хватая или стараясь схватить то, что она не хотела или не готова была отдать. — Я не буду ни к чему принуждать вас, Ноэль, как бы мне ни хотелось получить от вас больше. Одно ваше «нет» — и я отступаю. Даю вам слово. Ноэль, пожалуй, за всю жизнь не приходилось испытывать большего волнения, большего трепета, чем тот, который охватил ее от обещания Кита. Ей было так уютно, спокойно в созданном ею самой мире. Она знала правила этого мира, знала наперечет его опасности — пусть немного, но они были и там — и все его преимущества. Кит же предлагал ей вселенную, полную риска и неизведанных случайностей, которые могут оказаться сильнее ее. Она пережила отчаяние и страх брошенного пятилетнего ребенка. Она пережила кошмар приемных семей, выбиравших ее только из-за ее внешности. Она даже пережила глубочайшую боль понимания, что эта же внешность привлекла к ней внимание Джеффри и Лоррейн, хоть они и утверждали, что любят и оберегают ее ради нее самой. Она старалась стать для них той дочерью, которую они мечтали в ней видеть — правда, так и не нашла в себе смелости раскрыть им душу. |
