Силк подошла к матери и обняла ее.

— Зато все следующие сутки снегопада не ожидается. — Она украдкой взглянула на Киллиана, призывая его на помощь.

Дариан опередил всех. Он остановился рядом с креслом Лоррейн и опустился на колено, чтобы видеть ее глаза.

— Я связался со спасательными командами того района. Они начали прочесывать местность, где леса настолько густые, что с воздуха невозможно что-либо увидеть. Поиски, конечно, займут какое-то время, но зато они ничего не упустят.

Лоррейн поймала его руку и взглянула в глаза, слишком мудрые для такого молодого человека, которого судьба вроде бы одарила всеми привилегиями — красотой, богатством и высоким положением в обществе.

— Ты считаешь, они еще живы?

Все до единого в кабинете затаили дыхание.

Дариан тепло улыбнулся и, не отводя глаз от лица Лоррейн, поднес к губам ее руки с набухшими голубыми жилками.

— Я считаю, что твоих дочерей воспитывала особенная женщина. Ужас их прошлого многие из нас не в состоянии даже представить. И я твердо верю, что такие жизни были спасены на нашей грешной земле для чего-то прекрасного и значительного. Силк нашла свою судьбу. Каприс и Леора тоже. Настал черед Ноэль. Я ни за что не поверю, что ее поиски завершатся смертью. Я не верю, что твое вмешательство стало причиной того, что случилось или еще случится. Я лишь чувствую, что ты распахнула дверь, и Ноэль решила шагнуть за порог и пойти навстречу судьбе.

Лоррейн до боли в сердце хотелось поверить его словам.

— Ты так уверен… Откуда ты это знаешь? Его широкие плечи поднялись и упали. Дариан осторожно опустил ее руку ей на колени,

— Я слишком давно живу и слишком много видел, чтобы не понять одного неизменного правила. Жизненный жребий можно исполнить или отрицать. Ноэль, как и твои остальные дочери, предпочла не бежать от судьбы. — Он бесшумно поднялся и вернулся на свое место рядом с Каприс.

Каприс взяла его протянутую руку и улыбнулась. Глаза ее влажно заблестели. Беременность обострила эмоции Каприс, и ей не хватало сил их скрывать. Но сейчас ей было все равно. Дариан показал, что проявление чувств — это не слабость; что с любовью приходит и боль, и приятие всех тревог и радостей.

— Я тоже так думаю, мамочка, — хрипловато проговорила она. И обвела взглядом остальных. Каждый безмолвным кивком выразил свое согласие.

Силк, удерживая страх, выдавила улыбку. Никогда прежде ей с таким трудом не доставалась ее роль ветреницы, способной устроить пир даже во время чумы.

— Та-ак, Дариан и Каприс вчера принесли елку. Лично я считаю, что самое время ею заняться. Учитывая, что в ней минимум двенадцать футов высоты, нарядить ее будет не так-то легко. — Она подхватила мать под руку и подняла с кресла. — Давай, мамочка. Ты будешь руководить. Киллиан может обрезать лишние ветки. Папа, ради Бога, держись подальше от лампочек. А Каприс, полагаю, справится с игрушками.

Киллиан повел в сторону жены бровью.

— Моя дорогая, ты скрывала от нас свои таланты. Что-то не припомню в тебе подобного начальственного тона.

Силк сверкнула ухмылкой, но от него не укрылась тревога, темным облачком застывшая в ее глазах, когда она увлекла все общество за собой в гостиную.

Ноэль осторожно вдыхала морозный воздух, с усилием передвигая ноги. Идти было страшно тяжело даже по следам Кита. Внешне снег казался белым пухом, но каждый шаг по глубоким сугробам давался ей с трудом. Она опустила глаза и сосредоточилась на своих движениях, стараясь не отставать от Кита. При своей больной руке он нес куда больший груз, чем она, да еще и прокладывал путь. Ноэль не могла себе позволить подвести его, да и себя тоже, просьбой об отдыхе, о котором умоляло ее тело. Внезапно она обо что-то споткнулась.