– Продолжай, – кивнул Джим.

– Иди все время по берегу озера, обогни его, следуя на восток, – продолжала она. – Местные крестьяне вряд ли нападут на тебя около озера. Они не умеют плавать, но никто из них, конечно, и не подозревает, что мы, драконы, тяжелее воды и тоже не можем плавать. Но даже если они нападут, прыгай в озеро; возле берега довольно мелко для таких, как мы, но для джорджей там слишком глубоко. Таким образом, ты будешь в безопасности, если только они не запустят чем-нибудь в тебя.

Джим в глубине души злорадно усмехнулся. Майгра не знала, что он был аномальным драконом и при необходимости мог плавать. Он обнаружил это, когда шел пешком через болота к Презренной Башне. Уж тогда-то он наплавался вволю – от островка к островку. В ту пору Джим еще не знал, что драконье тело тяжелее воды, так что бросался в воду не задумываясь. Оказавшись в воде, он было запаниковал, но быстро сообразил, что если будет поживее двигать лапами, да к тому же пустит в дело хвост, рассекая им воду слева направо, как это делает водяная змея, то не только не утонет, но даже поплывет вперед. Дело это было, правда, довольно утомительное, но зато все получилось лучше некуда. Однако ни один знакомый Джиму дракон никогда даже не пробовал плавать. Все они были твердо уверены, что камнем пойдут ко дну, если зайдут в воду на такую глубину, что, встав на задние лапы, не смогут высунуть голову на поверхность.

Тем не менее совет Майгры, по мнению Джима, был неплох. Мысленно он извинился перед ней за то, что думал, что ни она, ни Сорпил в действительности не заинтересованы в том, чтобы быть ему полезными. Предположение это вполне естественно. Такова уж драконья натура. Если бы с ним что-то случилось, им бы достался паспорт. С другой стороны, Майгра тоже выпила несколько кувшинов вина. Может быть, алкоголь смягчил и ее.

В ее характере должна быть и более привлекательная и мягкая сторона, по крайней мере, была в те времена, когда Майгра была моложе, подумал Джим. Иначе Сорпилу, который, несомненно, знал и лучшие времена и в молодости был, наверное, весьма силен, не было бы никакого резона брать ее в жены.

– Спасибо, Майгра, – Джим услышал, что его голос звучит уже довольно сонно. Когда он впервые переступил порог шато, еще не наступил полдень, но трапеза, как это обычно бывает у драконов, когда они садятся пообедать, оказалась делом долгим. Лунный свет должен был навести его на мысль, что они обедают уже восемь или девять часов. Время пролетело незаметно.

Как бы то ни было, ему несомненно хотелось спать.

– У вас есть для меня место? – спросил он. – Или мне спать здесь?

Он бы не возражал устроиться на ночлег прямо в трапезной зале. С другой стороны, драконий инстинкт велел ему найти для сна маленький укромный уголок. Сорпил и Майгра всего лишь проявили бы гостеприимство, выделив ему место, хотя бы одну из бывших спален замка, в каком бы состоянии она теперь ни находилась.

– Я провожу тебя, – Майгра проворно вскочила на лапы.

Сорпил не двинулся с места, прогрохотав нечто среднее между пожеланием спокойной ночи и отрыжкой, по силе соответствующей его размерам. Джим последовал за Майгрой. Она вела его по коридорам, вверх и вниз по лестницам в кромешной тьме. Но поскольку нос и уши говорили ему, где дракониха, Джим шел за ней не боясь оступиться или сбиться с пути.

Наконец она привела его, как и надеялся Джим, в спальню одного из бывших обитателей замка и ушла. Он свернулся клубком среди обломков довольно скудной мебели. Последней его мыслью перед тем, как он погрузился в сон, было то, что, похоже, во французском замке было куда больше спален, нежели в английских.

Он спал нормальным драконьим сном, крепким и лишенным сновидений. Когда Джим проснулся, в комнате было светло. Солнечный свет проникал сюда через узкое окно-бойницу, но солнце, казалось, светило прямо в проем, и поэтому спальня, наверное, была светла как никогда.