– Прочь с дороги, олухи! – рычал он, разрезая ее плечом.

Мужчин, способных равняться с Джимом в росте, вокруг не было, но иные казались довольно коренастыми, а кое-кто весом, пожалуй, превзошел бы и Джима. А в данных обстоятельствах вес был существенным фактором.

– Эй, вы там, приятели! Послушайте!

Те, сквозь которых он лез, быстро обернулись, чтобы взглянуть на него. Но сам стиль его обращения – людей у ворот он величал «олухами», а стражников «приятелями» – заставил толпу расступиться. Стражник как раз собирался взять не то пошлину, не то обычную мзду с мужчины в перепачканной мукой одежде, за которым ехала телега, запряженная мулом. Он возмущенно обернулся, но, увидев одежду Джима, его меч и кинжал, изменил свои намерения.

– Сейчас же пропустите меня! – выпалил Джим, стремительно направившись к стражнику, который подобострастно отступил в сторону.

– Эти ваши чертовы дороги и поля… Моя лучшая лошадь, черт бы ее побрал, сломала ногу. Мне пришлось бродить в этих дьявольских лесах всю ночь, черт ее дери! А ну, ты! Пропусти меня!

Со словами «ну, ты» он сунул стражнику серебряный экю, что было слишком щедро для взятки в подобных обстоятельствах, но монеты поменьше у Джима не нашлось. Джим понадеялся, что такая щедрость будет воспринята привратником как свидетельство того, что этот джентльмен, потерявший лошадь и проведший ночь в лесу, был сильно не в себе.

– Спасибо, милорд, премного благодарен! – стражник торопливо зажал монету в кулаке, и она мгновенно исчезла из виду. Он понятия не имел, был ли Джим лордом, но в титуле «милорд» не было никакого вреда. Гораздо хуже было бы не обратиться к Джиму соответственно его положению. Джим протолкнулся мимо него и вошел в город.

Спустя полминуты он свернул за угол и совершенно скрылся с глаз стражников.

Улочка, на которой оказался Джим, была столь узка, что, разведя руки, он бы мог коснуться весьма грязных стен вполне тошнотворного вида. По обе стороны громоздились высокие стены домов и мощные глухие, почти столь же высокие, как дома, ограды, а земля под ногами была густо усеяна всеми видами нечистот и отбросов. Джим дошел до перекрестка. Перпендикулярный переулок оказался, на его взгляд, почище. Он свернул налево, полагая, что так выйдет со временем к центру города.

Однако переулок петлял так, что, когда Джим снова повернул налево, он обнаружил еще одну длинную улицу. Прошло довольно много времени, прежде чем ему удалось выйти на достаточно широкую, чистую и ровную улицу, которая была, несомненно, главной магистралью города, тянущейся от ворот. Однако оттуда Джима, к счастью, было уже не разглядеть.

Больше всего Джима интересовало, как найти сэра Жиля. Проще всего зайти в первую попавшуюся лавку и попросить у хозяина проводника, который может провести его, Джима, по всем постоялым дворам города. Из опыта прогулок по Уорчестеру и прочим английским городам, в которых ему уже довелось побывать, Джим знал, что если хозяин лавки просто объяснит на словах, как добраться до постоялого двора, то не успеет Джим пройти и пятидесяти шагов, как снова заблудится.

Стало быть, Джим шагал по улице, пока не наткнулся на обувную лавку. Там он заключил сделку с сапожником, наняв одного из подмастерьев. Опыт подсказывал Джиму, что лучше будет нанять одного из работников, чем пользоваться услугами того, кого свистнул с улицы. Очень часто якобы случайный прохожий оказывался сообщником хозяина лавки, который давал ему знак завести Джима в ловушку, где его могли ограбить, а то и убить. Но подмастерье, как правило, кое-какую ценность для хозяина представлял, и вероятность того, что он приведет Джима в засаду, была меньше.

Опять же, при заключении сделки нужно было проявить властность. Джим мрачно бранился, колотил кулаком по прилавку, изрыгал все ругательства, которые только приходили ему в голову, и наконец почувствовал, что в общем и целом ему удалось произвести впечатление джентльмена отнюдь не доброго нрава.