Кроме того, он пытался – и в конце концов у него даже получилось – небольшими порциями удалять из кувшина вино. Такое чудо было необходимо, поскольку Джим не мог каждый день напиваться в хлам.

Он обнаружил, что просто уничтожить вино невозможно: нужно отправлять его в какое-нибудь другое место. Обычно он отправлял за раз примерно кубок вина в воды гавани, ярдов за триста от «Зеленой Двери». Повторение этой процедуры позволяло искусно отделаться от вина и попросить снова наполнить кувшин, не вызывая при этом подозрений у слуг и хозяина таверны: ведь он сидел внизу битый день и ничего не делал при этом, – что же можно подумать? По всей видимости, английский джентльмен кого-то ждет.

Академическое образование, полученное им в двадцатом веке, заставляло его автоматически искать основополагающие начала во всем, что он изучал. В данном случае – начала магии. Каролинус, подсказав ему, как превращаться из дракона в человека и обратно, в действительности дал ему минимум информации о возможностях использования сил, заключенных в огромной Энциклопедии Некромантии, проглоченной Джимом.

Теперь ученик мага заподозрил, что «наставник» сделал это умышленно. По каким-то соображениям Каролинус хотел, чтобы Джим изобрел свой собственный способ пользоваться энциклопедией. Это наводило на мысль о том, что магия больше похожа на искусство, чем на науку. Два занимающихся ею человека не могли идти одним путем. То, что сообщил Джиму Каролинус, было скорее результатом магической операции, нежели самой операцией.

Джиму предстояло самому найти руководство к действию. Еще одним доказательством того, что Каролинус поступил так намеренно, являлся тот факт, что простое написание команды на мысленно представляемой доске, как предложил волшебник, в одних случаях срабатывало без сучка без задоринки, но в других не давало ничего.

Например, Джим выяснил, что таким образом он может превращаться в дракона и обратно. Точно так же он мог двигать скамью в общем зале трактира, но только если неотрывно смотрел на нее. Как только он отворачивался, действие магии прекращалось.

Попытки избавиться от вина не увенчались успехом до тех пор, пока Джим не представил себе гавань, виденную всего один раз, когда причалил их корабль. Получалось так, что на другом конце в его сознании должен быть как бы получатель или, по крайней мере, его ясный образ, наряду с отчетливой картиной того, что он хотел переправить, изменить или подвинуть.

Джим начал проверку своей теории с того, что попытался запомнить конкретную скамейку у противоположной стены комнаты и позицию, в которой та находилась по отношению к столу и прочей обстановке. После двадцати минут усилий ему наконец удалось подвинуть скамью не глядя на нее.

Джим погрузился в это занятие с головой. По счастливому совпадению, как раз в тот момент, когда скамья наконец сдвинулась, в практически безлюдный в этот час трактир зашел какой-то мужчина. Кроме ученика мага, в разных концах зала сидело еще два человека.

Неожиданный гость сразу привлек к себе внимание Джима.

В нем было что-то странное. По крайней мере, он не был похож на человека, решившего остановиться в подобной таверне. Он встал на пороге, чтобы дать глазам привыкнуть к полумраку, царившему в помещении; свет в зал пробивался лишь через несколько маленьких окошечек, выходивших на улицу.

В этом не было ничего необычного, но мужчина задержался на пороге дольше, чем ожидал Джим. Поскольку Джим внимательно наблюдал за ним, то заметил, что тот, в свою очередь, тоже рассматривает сидящих за столами.

Сидя последние несколько дней в общей зале, Джим держал правую руку на столе так, чтобы кольцо-печатка, вырезанное из кроваво-красного камня, надетое на средний палец правой руки, было на виду. Несмотря на слабое освещение, его было хорошо видно даже с другого конца комнаты, так как из ближайшего окна на него падал луч света.