– Как закат? – спросила она. – Отсюда вид просто восхитительный.

– Да, слов нет, дорогая, – Гриф представил себе лицо жены, красивое, даже несмотря на шрам, и улыбнулся. – Ты тоже очень даже ничего.

Кэрол улыбнулась. Гриф ей не врал. Она сменила тему:

– Насос вновь заработал. У меня достаточно воды для питья и на сад, но оросительная система пуста. Посадки увядают.

Гриф вспомнил, что у фермеров-пещерников якобы всегда воды в достатке. Интересно, правду ли они говорят? Неурожай – так они с женой называли свою деятельность. На Сулоне было проще. Конечно, работать в пещере и подавать свет с поверхности – тоже не самый лёгкий путь. Как будто живёшь в темнице. Гриф хлебнул «Дружбана».

– Без проблем, дорогая. Починю старину Дженни, как только вернусь.

Кэрол Гроули улыбнулась привычке мужа давать машинам имена и посмотрела на солнце, садящееся на западном горизонте.

– Гриф, осторожнее там.

– Не переживай, – отозвался он. – Главное, включи периметр. Вызову тебя завтра.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. Доброй ночи.

Когда солнце село, в воздухе похолодало. К концу ужина у Грифа уже шёл пар изо рта. На востоке поднялся над горизонтом один из трёх спутников Руусана. Контрабандисты, построившие форт «У ситха на рогах», называли луны «троицей» и готовы были поклясться, что на одной из них видели древние руины. Грифу было плевать, его беспокоило совсем другое.

Поселенец плеснул себе еще «Дружбана» и проверил показания со сканнеров Фидо. Флаер пролетал над холмом каждые пять минут. Вроде, всё тихо. Всё стадо из ста тридцати шести голов гра здесь, хищников не замечено, атмосфера тоже в норме.

Единственное, что необычно, – не работает вся сеть из шестнадцати погодно-наблюдательных спутников. Необычно потому, что контрабандисты, выведшие их на орбиту, до фанатизма следили за своевременностью техобслуживания. Хотя, конечно, из строя может выйти всё. Гриф подумал, что проблему скоро обнаружат и устранят.

Взошла уже третья луна. При поддержке своих подруг она окутала землю мягким белым покрывалом света. Гриф допил второй стакан, подумал о третьем, но вспомнил, что Кэрол бы этого не одобрила. Он вынул электробинокль и поднялся на верхушку холма. Вряд ли он заметит неуловимых аборигенов, как они прыгают и катятся по земле, но он не прекращал попыток. То, что его товарищам-поселенцам казалось страшным и мерзким, его завораживало и восхищало.

Гриф переключил электробинокль в инфракрасный спектр, глянул на юг и обвёл взглядом землю. Камни, ещё тёплые от солнца, светились зелёным. Стелящийся кустарник появлялся на экране в виде характерных полос. Гриф повернул линзы правее… и увидел прыгуна. Он был круглый, как шар. Поселенец почувствовал, как забился его пульс, и нажал на увеличение. Картинка стала ярче.

Но подождите-ка… что-то тут не так, совсем не так. Тепловое пятно было слишком большим, слишком сильным и плыло по воздуху. Гриф знал, что индиги любят катиться по ветру, прыгать в воздух и лететь, пока не опустятся на землю под действием силы притяжения. Иногда прыгуны забирались на пятидесятиметровую, а то и шестидесятиметровую высоту, но этот находился и того выше.

Что это такое? Во всяком случае, оно может плыть по воздуху против ветра. Гриф следил за свечением. Зелёный шар рос на глазах. Поселенец понял, что шар двигается прямо на него. В животе что-то опустилось. Гриф его видел… значит, и он заметил Грифа!

Память воскресила образы имперского дроида-разведчика, несущегося в тумане, энергетических лучей, бьющих по стенам его дома, и сознание того, что он ничего не может изменить. Он вспомнил взрыв, огонь и крики Кэти. Он вспомнил, как Кэрол рвалась в горящий дом, как он удерживал её, как через несколько секунд постройка развалилась.