– Прости, дорогой, но другого выхода нет.

Спидер набрал скорость, потом упал, когда двигатель выбился из фазы, и стал медленно подниматься. Дроид выстрелил, промазал и включил лазерный прицел. Гриф встал. Лишь бы спидер продержался ещё пять секунд… Есть!

– Молодец, детка! Я в тебя верю!

Дроид выстрелил и продолжал стрелять, когда спидер врезался в него, и обе машины взорвались. Расцветший оранжево-красный цветок воздел лепестки к небу и исчез.

Обломки посыпались на землю. Гриф ощутил восторг, но тут же пришло отчаяние. На Руусан заявились имперцы. Конец мечте! Теперь всё изменится. И без того тяжёлая жизнь станет ещё тяжелее.

Поселенец поразмыслил над возможными последствиями. Контрабандисты строили форт «У ситха на рогах» в расчёте на средний налёт. Если дроида сбросили на планету с пролетающего корабля, или если он принадлежал легковооружённой разведывательной экспедиции, шанс ещё оставался. Если он успеет всех предупредить. Если его послушают. Если примут меры.

Обломки спидера лежали повсюду. Форт «У ситха на рогах» находился в пятидесяти километрах. Что делать? Идти пешком? Или вернуться на холм? Комлинк лежит там, где он его и оставил – на шкафу с едой. Но как забраться на холм? А если он сорвется? Весьма возможно, учитывая отсутствие альпинистского снаряжения. Гриф вздохнул, надеясь, что альфа не даст стаду разбрестись, и подобрал винтовку. Её вес действовал успокаивающе. Он повернулся к северу и пошёл. Дорога неблизкая, но ничего другого не оставалось.

***

В самой большой каюте на «Возмездии» обстановка была до боли аскетической: ни полок, ни картин, ни украшений. Только стандартная тумбочка, контурное кресло и хрустальная тарелка с разноцветными камешками. Некоторые из тех, кому выпадала честь заходить в эту каюту, полагали, что отсутствие украшений объясняется слепотой Джерека и отсутствием у него интереса к тому, что можно видеть. Они были неправы. Другие считали, что аскетическая обстановка объясняется суровостью духа, свойственного джедаям. Они тоже ошибались.

Истина, как и человек, её первопричина, была намного сложнее. Да, Джерек ни в грош ни ставил ничто материальное, если оно не добавляло ему власти. Если обладаешь властью, физические объекты должны быть там, где тебе нужно, и тогда, когда тебе нужно.

Джерек сел в кресло, подождал, пока оно отрегулируется по контурам его тела, и включил вторую симфонию Борна. Композитор был повстанцем. Мрачная, унылая музыка, которая так нравилась джедаю, была своего рода протестом против имперского засилья. Жаль, что Борна умер таким молодым, но искусство и политика редко уживаются между собой. Джерек улыбнулся и запустил руку в тарелку с камешками. Те были самых разнообразных форм, размеров и текстур. Некоторые были гладкими и прохладными на ощупь, другие – грубыми и тёплыми.

Джедай выбрал один из них, похожий на звезду, поднял к носу и стиснул пальцами. В ноздри ударил запах диких цветов, своеобразным контрастом мрачной музыке. Джерек унёсся в свои мечты о том, как будет сидеть на троне, облечённый властью. И всё благодаря планете внизу и её тайне.

В дверь постучали так тихо, что Джерек, если бы хотел, то сделал бы вид, что ничего не услышал. Однако в этот раз ему нужен отчёт.

– Войдите.

Сарисс была молода, красива и одета во всё чёрное. От красных губ, ногтей и воротника одежда казалась ещё темнее. Она вошла в каюту, подождала, пока люк закроется и Джерек заговорит. Он ощупал пальцами камешки, выбрал треугольный и протянул его ей.

– Это тебе, моя дорогая.

Сарисс с негодованием и подозрением посмотрела на камешек. Именно так Джерек проявлял над ней свою власть. Это была своего рода игра. Камешек нужно съесть или раздавить и понюхать? Можно было спросить Джерека и таким образом подтвердить его власть, а также попробовать угадать.