К удивлению Сибиллы, старый управляющий подошел к краю постели Амиции и присел на маленькое кресло с мягкой обивкой, предназначенное для посетителей. Глубоко вздохнув, он снова принялся рассматривать Сибиллу подавленным взглядом, который, казалось, выражал невообразимую жалость.

— Приступим, мадам?

Амиция согласно кивнула в ответ.

— Я родилась в Гаскони, — начала она, переведя взгляд на навес кровати. По взгляду матери Сибилла поняла, о чем будет сказано дальше. — По меньшей мере полагаю, что так оно и было в самом деле. Кто были мои родители, я понятия не имею.

Веки матери тяжело вздрогнули — один раз, два, три, — и голова мягко склонилась набок, будто ее неожиданно охватил какой-то странный сон. Сибилла не исключала, что мать впала в беспамятство.

— Маман, о чем вы? Вы урожденная Амиция Сибил де Лаэрн, ваши родители — лорд и леди де Лаэрн.

— Отнюдь, — возразила Амиция. Она снова посмотрела на дочь и повторила шепотом: — Меня нашли на кухне в шато де Лаэрнов, когда мне было несколько часов от роду. Повар обнаружил меня в хлебной корзине и отнес показать хозяйке. Леди де Лаэрн решила, что я выгляжу достаточно сильной, и оставила у себя.

— И она удочерила вас как своего собственного ребенка?

Амиция медленно пошевелила левым плечом.

— Я выросла вместе с ее дочерью бок о бок, она была старше меня лишь на пару месяцев. Мое воспитание складывалось так, чтобы стать ее спутницей на всю жизнь. Де Лаэрны ухаживали за мной с раннего возраста, но когда я подросла настолько, чтобы поднимать тяжелый кувшин и заплетать аккуратные косы, из меня сделали горничную.

У Сибиллы онемели ноги. Первым ее инстинктивным побуждением стало желание сесть на край матраса, туда, где, с трудом опершись рукой на шелк подушечной наволочки, находилась ее мать, и попытаться понять, кем же она была на самом деле. Эта женщина, о которой, как она думала, ей известно все, превратилась в загадку. Сибилла отошла от матери на пару шагов и присела на одно из кресел; на другом продолжал восседать Грейвз, хранящий полное молчание.

— Вы были… ее прислужницей? — Казалось, Сибилла задыхается. — Должно быть, вы слишком любили свою сестру, если согласились играть столь… низкую роль.

— Но она же не была мне сестрой на самом деле, — прошипела в ответ Амиция, и ее грудь несколько раз прерывисто дернулась, хотя мать постаралась сохранить хладнокровие. Старая женщина на секунду прикрыла глаза морщинистыми веками и взяла себя в руки. — В первую очередь, Сибилла, тебе следует понять одно: леди Амиции де Лаэрн не существует. И никогда не существовало. Очень часто знание правды становится опасной вещью. От того, кто я есть, зависят и будущее замка, и судьба твоих сестер, а все это, поверь, висит на волоске.

Сибилла ясно помнила, что это было вторым случаем в жизни, когда мать упомянула о безопасности Элис и Сесилии, но тогда Сибилла не имела к этому никакого отношения.

— Мне тоже что-то грозит, маман? — робко спросила Сибилла тихим голосом; в котором можно было уловить жалобную просьбу на уверение в обратном. — Что-нибудь угрожает моей безопасности?

— Моя дорогая, — невнятно произнесла Амиция, — я не в силах тебя спасти.

Сибилла почувствовала, что вода в ванне начала остывать.

Моргнув, она облегченно заметила, что мерцание на кроватном покрывале исчезло и полог больше не шевелится.

Резко поднявшись из воды, что вызвало множество брызг, Сибилла потянулась за халатом.