– Поэтому она так улыбается вам? – Бринна с сомнением подняла бровь.

Он помолчал, выказывая свое удивление, потом слегка улыбнулся:

– Тяжело видеть ревность в ваших прекрасных зеленых глазах, леди.

– Уверяю вас, я не ревнива! – негодующе фыркнула Бринна. – И не имею на то причин.

– Да, не имеете. – Он полностью развернулся к ней. Ярость в его взгляде смягчалась только бархатистостью голоса. – Я постараюсь, чтобы у вас не было причин искать удовольствий в чужой постели.

Бринна не знала, должна ли она улыбнуться или испуганно посмотреть на этого человека, который станет ее мужем. Да, он может быть мягким, когда захочет. Но он был мягок и с крестьянами. Он мягок с теми, кто хотел от него лишь крова, где можно спать, и пищи, чтобы наполнить желудок. До тех пор пока она не попросит у него сердце, лорд Ризанде будет великолепным хозяином Эверлоха.

Способна ли она жить с ним, зная, что он никогда ее не полюбит? А как насчет его постели? Мысль об этом волновала Бринну и ужасала ее. Соблазнительное обещание жениха доставить ей удовольствие в постели не слишком убедило ее в том, что он не доставит такое же удовольствие любой женщине, которая предложит ему себя. Бринна даже удивилась глубине своего гнева. Она не потерпит никаких любовниц. У отца никогда их не было, но ведь он любил свою жену. Боже правый, а вдруг она уже влюбилась в этого негодяя? Покачав головой, она упрекнула себя за столь детские представления о любви. К несчастью, тут нахлынули воспоминания о том, как Брэнд обнимал ее, и она поняла, что ее собственной любви еще недостаточно. Она хотела быть любимой им.

Брэнд поднялся, глядя на Вильгельма, который жестом приглашал его к длинному столу, осажденному пьяными норманнами. Брэнд нехотя кивнул, потом опять сел и, вздохнув, посмотрел на Бринну.

– Мне нужно идти, – честно сказал он. Она не могла сдержать улыбку.

– Конечно, милорд.

На миг ей показалось, что он передумал и останется. Он даже придвинулся к ней, совсем чуть-чуть, она бы и не заметила, если б так пристально не наблюдала за ним.

– Тогда простите меня, прекрасная леди, – прошептал он.

Бринна поняла, зачем он придвигался. Он хотел оставить с нею свой запах. Хотел, чтоб она боролась с дрожью, которую вызвало в ней его горячее дыхание. Чтоб она до боли желала снова почувствовать рядом тепло его тела. Глядя, как он идет к столу, где сидел Вильгельм со своими людьми, такими же варварами на вид, как и сам герцог, она решила, что в лорде Ризанде все было мужественным, даже печаль, которую он пытался скрыть.

Оборвав мысли об этом, Бринна посмотрела на людей, сидевших за длинными столами. Рыцари, вассалы, крестьяне – все перемешались, громкий смех разносился по большому залу Эверлоха. Удивительно, чего сумел добиться новый лорд. Обычно крестьяне сражались за своих хозяев, но лишь по необходимости, чтобы во время беды оставаться под их защитой, а теперь, глядя вокруг, Бринна поняла, что скоро мужчины Эверлоха будут сражаться за Брэнда из любви к нему и преданности. Каждую минуту кто-нибудь искал глазами нового лорда и широко улыбался, когда встречал его взгляд. Он сделал всех равными, он уважал каждого, будь то рыцарь или крестьянин, и его уважали в ответ.

На другом конце зала Бринна увидела отца, стоявшего с одним из своих рыцарей, и направилась к нему. Даже среди королевского окружения и необузданных рыцарей-норманнов лорд Дюмон заметно выделялся. Эверлох принадлежал ему, пусть лишь еще несколько дней.

– Бриннафар, – улыбнулся он, протянув ей руку, затем повернулся к рыцарю, который оценивающе глядел на его дочь. – Это все, Эддред! – рявкнул он.

Когда рыцарь ушел, отец сердито взглянул на нее:

– Такой наряд может быть для тебя опасным, дочь.