– Не волнуйся, отец. – Бринна погладила его руку. – Я под твоей защитой, и никто из мужчин не осмелится меня обидеть.

Нежность, которую она увидела на красивом лице Ричарда, напомнила, что она скоро потеряет единственного человека, любившего ее. Горло Бринны вдруг сдавила невыразимая тоска.

– Я буду по тебе ужасно скучать, – с болью прошептала она.

– А я по тебе, моя дорогая, любимая Бриннафар. – Отец ласково погладил ее по голове. – Но мы должны оставаться сильными. Нам уготовлен иной жребий, дочь, и мы должны принять его, а не бороться с ним.

– Куда ты поедешь?

Ричард посмотрел на герцога Нормандского, который совещался за столом с небольшой группой своих приближенных.

– Бринна, – сказал отец, заглядывая ей в глаза и явно рассчитывая на ее понимание. – Герцог Вильгельм предложил мне присоединиться к нему и сейчас как раз обсуждает это с лордом Ризанде.

– Ты собираешься в Нормандию? – тихо спросила она и прижала руку к груди, когда отец кивнул. Глаза наполнились слезами. – Я думала, ты останешься в Англии.

Трудно быть дочерью воина, ждать его, молиться, чтобы он вернулся с поля битвы. Отец всегда возвращался, а теперь собирается в Нормандию, и это значит, что она может никогда его не увидеть.

– Что еще заберут у меня норманны?

– Бриннафар, норманны убили твою мать, – с горечью ответил Ричард. – Однако ненавидеть их всех несправедливо.

– Отец, я не…

– Танит научила меня прощению. Мои люди уничтожали кельтов, разрушали целые деревни, забирали все, что им не принадлежало. Мы превращали кельтов в наших слуг. Твоя мать ненавидела меня за то, кем я был, но со временем поняла, что я не имею отношения к тому, что случилось с ее людьми. Она смогла полюбить меня. Нельзя обвинять всех за то, что сделали некоторые. – Ричард ласково вытер слезы с ее щек. – Лорд Ризанде – благородный человек, это важнее, чем то, из какой страны он прибыл и чья кровь в нем течет.

От стола Вильгельма донесся смех, и Бринна подняла голову, чтобы взглянуть на человека, за которого собиралась замуж.

– Маме, думаю, он бы понравился. Кажется, он всем здесь нравится.

– Да, – согласился Ричард. – Он страшен на поле битвы, но в замке Грейклифф его все очень любили. Ты научишься любить его, как твоя мать научилась любить меня.

Бринна хотела спросить отца, что станет с ней, если ее любовь окажется безответной. Но разве она могла признаться, что шпионила за голым мужчиной, плавающим в озере, когда тот делил любовь с другой женщиной? Если даже отца и не возмутит ее неприличное поведение, как она могла сказать ему, что давно хотела быть любимой этим Тритоном?

– Я знаю свой долг, – ответила Бринна. Какой смысл говорить отцу о том, что ее беспокоило? Того Тритона уже не существует. Она вздохнула, потом все-таки сумела улыбнуться: – Боже мой, ты станешь норманном?

Ричард усмехнулся:

– Сражаясь на стороне Вильгельма, я не изменюсь. Кроме того, Эдуард нездоров, думаю, после смерти короля трон займет Гарольд. А ты знаешь мое отношение к Гарольду.

– Да. Я просто хочу, чтоб ты был счастлив.

– Буду, – заверил отец. – Вильгельм – прекрасный воин. Меня огорчает только одно – что я не смогу видеться с дочерью.

– Меня тоже. – Бринна кивнула в сторону Брэнда и герцога. – Возможно, мы не будем так надолго разлучены, как боимся. Они большие друзья. Полагаю, герцог Нормандский будет частым гостем в Эверлохе. Что не могло бы доставить мне удовольствия… до сегодняшнего дня.