– Это было потом. А первый раз я видела тебя в Портлевене, когда ты плавал в лагуне, похожей на эту. Сначала ты был один, и я наблюдала за тобой. Затем появилась она. Я видела ее, Брэнд. Видела тебя с нею… – Голос у нее прервался, и Бринна опустила глаза, чтобы не встретиться с его проницательным взглядом.

– Ты видела нас?

Это все, что Брэнд мог произнести, слишком пораженный ее признанием. Он хотел рассердиться, что она скрывала от него правду. Хотел найти в себе эту злость, в каком бы месте его темной души она ни пряталась, и не сумел. Черт, ведь злость всегда была тут, когда он думал о Колетт. Он попытался сурово взглянуть на жену, выразить свое недовольство ее подслушиванием и подглядыванием.

– Что ты делала в Портлевене? – Наконец Брэнд заметил, что она в его одежде, и попытался не улыбнуться.

– Я гостила у дяди. По пути домой, когда мы проезжали Портлевен, дорогу нам преградило упавшее дерево. Я решила одна погулять в лесу и увидела тебя… прекрасного, влюбленного в жизнь… Я никогда тебя не забывала, Брэнд.

Ее слова постепенно стали доходить до него, и его небесные глаза наполнила такая нежность, что Бринне показалось, что она теряет сознание.

– Но я забрал твой дом, – напомнил Брэнд. – Из-за меня твой отец покидает Эверлох.

– Знаю.

– Мои люди убили твою мать, Бринна.

– Да.

– И ты продолжаешь думать, что любишь меня?

– Я это знаю.

Брэнд внимательно посмотрел на нее, даже наклонился, желая удостовериться, что она говорит правду.

– Значит, все это время ты знала о Колетт. – Он понял, о каком дне говорит жена.

– Я знала, что в твоей жизни есть кто-то, кого ты любил. Прости, что я не сказала тебе.

Брэнд отвернулся, снова устремил задумчивый взгляд на озеро, хотя ей показалось, она заметила улыбку.

– И что же ты видела… такого? – осторожно спросил он.

– Все. Ты был голым, вода стекала с тебя. Затем появилась она, и я уже не могла уйти незаметно. Я была в ловушке за теми проклятыми кустами, умирая от страха, что меня увидят.

Муж повернулся к ней. Бринна видела такую улыбку раньше – веселую, счастливую, неожиданную, лучезарную.

– Что ты находишь в этом смешного? – Она покраснела.

– Приятно, что вид моего тела способен тебя порадовать.

– Уверяю вас, сэр, меня пленило ваше лицо… я имею в виду счастье на вашем лице, а совсем не ваше тело.

– Нет, мое тело, – настаивал Брэнд. – Тебя привел в восторг мой голый вид. – Он засмеялся, когда Бринна округлила глаза и попыталась его оттолкнуть. – Признай это.

– И не подумаю. – Она сложила руки на груди, собираясь отвернуться, но муж не позволил.

– Благодарю тебя за прошлую ночь. И за это утро, – с бесстыдной улыбкой прибавил он.

Бринна заглянула в его ярко-синие глаза и подумала, что видит в их глубине что-то очень значительное. Она погладила шершавую щеку мужа.

– Вы не должны благодарить свою жену за исполнение обязанностей, сэр.

– Это больше чем обязанность, – прошептал он. – Ведь так, Бринна?

Это намного больше, успела подумать она, прежде чем он уложил ее на землю.

Когда они вернулись в замок, Бринна увидела во внешнем дворе сцену, которая заставила ее вздрогнуть от страха. Данте сражался с одним из рыцарей Вильгельма, а герцог напряженно следил за поединком. Лязг мечей и разлетавшиеся от них искры наводили ужас. Но, заметив Алисию, неистово хлопающую в ладоши и подпрыгивающую на месте, Бринна удивленно повернулась к мужу:

– Это тренировка?

Брэнд слегка улыбнулся и кивнул в сторону герцога Нормандского, который уже орал на своего проигрывающего рыцаря.