Тело Колетт Медленно прижималось к нему, обольстительно напоминая прежние дни. Он закрьш глаза, увидев перед собой лицо Колетт, ее губы, вкусом которых он в свое время так наслаждался.

– Колетт. – Но имя прозвучало чужим.

– Я люблю тебя, Брэнд.

Он склонил голову к мягким пальцам, гладившим его щеку, и открыл глаза. Брэнд ожидал увидеть волосы цвета обожженной бронзы, даже поднял руки к прекрасному лицу. И был почти удивлен, когда снова увидел Колетт.

– Могу я остаться, милорд?

– Non, Колетт. – Он поднялся и оттолкнул ее. – Утром ты уедешь.

– Я не могу! – взвыла она и снова упала на колени. – Пожалуйста, не отсылай меня. Холодно, я умру прежде, чем доеду до Кентербери. – Она замолчала, дожидаясь ответа. – Пожалуйста, Брэнд. Мой жених уже избил меня. Я боюсь возвращаться домой.

Он смотрел на ее соломенные волосы, борясь с желанием коснуться их. Будь она проклята, и Бринна тоже! Он ведь не бессердечный ублюдок.

– Хорошо. Можешь остаться, пока я не решу, что с тобой делать. Но пока ты здесь, Колетт, предупреждаю, держись подальше от меня и от моей жены. Я не хочу еще больше оскорблять ее чувства, достаточно твоего присутствия.

Колетт вытерла глаза и с неожиданным гневом посмотрела на него:

– Если б я тебя не знала, то могла бы подумать, что ты влюблен в свою жену-саксонку.

Брэнд молча вышел. Она не заслуживала ответа, но сердце бешено колотилось по другой причине. Колетт заставила убедиться, что в сердце у него есть место для любви к женщине. Любовь! С таким же успехом он мог просто кинуться на острие меча и покончить с этим… если раньше его не убьет любовь к прекрасной жене.

Бринна скакала галопом. Холодный ветер разрывал ей легкие, отбрасывал назад косу, словно хлыст, заставляющий мчаться все быстрее. Кейос держался рядом с лошадью. Не замедляя хода, она влетела в лес, стук копыт звучал предупреждением для мелких животных: «Убирайся с дороги или будешь растоптан!» Но Бринна подгоняла жеребца, стремясь избавиться от боли, казалось, гнавшейся за ней с тех пор, как в Эверлохе поселился лорд Ризанде.

Жеребец вдруг испуганно встал на дыбы. При такой скорости это означало почти верную гибель всадника и лошади. Бринна попыталась удержаться, но в следующий миг ударилась о твердую холодную землю.

Когда Бринна пришла в себя, уже начинало темнеть. Рядом горел костер, а над ней склонилась огромная фигура. Она хотела закричать, но ее остановила боль, раскалывавшая голову.

– Спокойно, прекрасная леди, это я, – прошептал Вильгельм. – Тебя сбросил твой конь.

Дотронувшись до головы, Бринна застонала.

– И только? Я думала, меня низвергли с небес. – Вильгельм тихо засмеялся.

– Нет, такого не будет никогда. – Герцог подошел к костру, где на самодельном вертеле жарилось мясо, оторвал кусок и протянул ей: – Вот, ешь.

– Что это?

– Кролик.

Бринна посмотрела на угощение, затем попыталась сесть. Но перед глазами вспыхнули огненные брызги, и она снова упала на свернутый плащ, который Вильгельм подложил ей вместо подушки.

– Лежи спокойно, пока не придет помощь, – ласково приказал он.

– Вы его убили?

– Кого?

– Вы убили кролика?

Герцог пожал широкими плечами:

– Настоящий воин должен использовать все, что даровал человеку Господь.

Бринна оглядела место рядом с костром, не обнаружив ни кинжала, ни меча, ни лука. Она вспомнила, что герцог выбежал из Эверлоха только с кубком в руках.

– Его убил Кейос? – спросила она с благоговейным уважением к человеку, которого называла чудовищем.