– Я найду, кто согреет мою постель. И это разобьет тебе сердце, – пообещала она.

– У меня нет сердца, Колетт. Так что доставь себе удовольствие.

Уиспер, словно по команде, последовала за хозяином по длинной винтовой лестнице наверх, к двери Бринны.

Как и прошлой ночью, он вошел в комнату жены, когда та уже спала. Очаг погас, но при лунном свете, проникавшем сквозь деревянные ставни, он все же мог ее видеть. Серебряные лучи падали ей на лицо, обрамленное медными волосами, Брэнд невольно протянул к ним руку, но остановился на полпути. Он не позволит жене отдать сердце человеку, не способному ответить ей тем же, не способному дать то, что она хотела, чего заслуживала. Он не тронет жену ни сегодня, ни в следующую ночь. И все же, глядя на Бринну, он знал, что не сможет ей противиться, он уже хотел ее страстной любви. Чтобы не потерять самообладание, Брэнд отошел к очагу, заботливо подложил дрова на тлеющие угли и посмотрел, как огонь жадно лизнул дерево. Когда опять стало тепло, он занял свое место у постели. Он не хотел думать о том, что заставляет его сидеть рядом с женой. Он просто сидел и смотрел на нее. Слушал ее глубокое, ровное дыхание до тех пор, пока и сам не заснул в кресле.

Брэнд шел по темным извилистым коридорам, его сапоги поднимали облачка пыли, в затхлом воздухе ощущался запах роз и гардений. Она была где-то рядом.

Колетт.

Дверь в конце зала была открыта, словно пасть дракона, готовая проглотить его веру и любовь, а из комнат по обеим сторонам доносились голоса, приглашающие войти.

Но Брэнд шел к последней двери. На этот раз он не упал на колени при виде своего ангела, с притворной застенчивостью припавшего к траве.

Кто-то двигался среди деревьев, и он взглянул туда, ожидая увидеть Александра. Но это была его жена, и он улыбнулся.

– Проснись, Брэнд, и я снова заставлю тебя жить. – Она протянула ему розу, защищая его пальцы от шипов. – Проснись и дай мне любить тебя. Проснись.

Брэнд открыл глаза. Уже наступило утро, он смотрел в бездонные изумрудные глубины, над ним склонилась Бринна.

– Тебе опять снились кошмары, – с нежной заботой сказала она.

– Да.

Изумрудный цвет сменился оливковым, на лицо набежала тень, и она резко отвернулась. Не глядя на мужа, Бринна взяла гребень и провела им по густым волосам.

– Что ты здесь делаешь?

– Я твой муж. Где еще я должен проводить ночь?

– Возможно, в моей постели, – бросила она. – Или с Колетт.

Он устало вздохнул.

– Бринна, – с такой нежностью произнес он, что она едва не заплакала. – Я не люблю Колетт. Если б любил, я бы честно признался в этом с самого начала. Ложь ведет к подозрениям, а я слишком ценю доверие. Неужели ты до сих пор этого не поняла? Я здесь, потому что хочу быть с тобой.

– Но ты видишь ее во сне. Что это значит, Брэнд? Прошу тебя, скажи. Почему ты позволяешь своей богине преследовать нас обоих?

Брэнд покачал головой:

– Ты богиня, прекрасная Бринна.

Он смотрел на нее, моля глазами о том, что потерял и так жаждал обрести. Его страсть призывала ее, но она не поддалась.

– Твои волосы – как языки пламени, обжигающие мое тело, – хрипло сказал Брэнд, поднимаясь с кресла. – Твоя улыбка согревает мне душу. – Она почувствовала, что ее решимость тает, когда он, встав на колени, поднес ее руку к губам.