Дерек промолчал, только лицо у него побледнело, а губы сжались в тонкую линию.

— Ты безответственный человек! Как ты мог позволить Синди сесть за руль без водительских прав?! — Ее до сих пор не отпускал страх после звонка шерифа. Ее воображение тут же нарисовало ужасную картину: Синди и Дерек в перевернутой, искореженной машине, которая вот-вот взорвется.

— Успокойся, Оливия, у тебя истерика. Ничего страшного не могло случиться, я ведь был рядом.

— Он был рядом, скажите пожалуйста! А почему вообще ты счел возможным разъезжать по городу с моей дочерью? Ты хоть представляешь, что я почувствовала, когда мне позвонили и сказали, что видели вас на Боу-эдж?

Дерек пришел в ярость.

— Так вот в чем все дело? — закричал он. — Ты психуешь вовсе не из-за того, что твоя дочь водила машину, а потому что она была именно со мной, и «добрые» люди не упустили случая сообщить тебе об этом!

Оливия открыла было рот возразить, но он оборвал ее.

— А ты, оказывается, лицемерка, Оливия.

— Почему это?

— Да потому, что в глаза говоришь одно, а думаешь совсем другое. Ты сколько угодно можешь повторять, что уверена в моей невиновности, но, когда доходит до дела, ты веришь мне не больше, чем все остальные. А я-то дурак поверил в твою искренность, — с горечью заключил он.

— Это неправда. Я верила и верю, что ты невиновен.

— Да неужели? Можешь успокоиться, я твою дочь и пальцем не тронул, а больше и близко не подойду. — Он поднялся по ступенькам и скрылся в доме.

Оливия повернулась к дочери и увидела, что у нее по щекам катятся слезы.

— Как ты могла сказать такое Дереку? — напустилась на нее Синди. — Он же ничего плохого не сделал. Он просто хотел поучить меня водить. Он хороший, а ты… ты злая! — выпалила она и тоже убежала в дом.

О боже, что же я натворила! — ужаснулась Оливия.

Был уже одиннадцатый час, когда Оливия постучалась в дверь к Дереку. Синди весь вечер дулась и не разговаривала с ней, а когда пять минут назад Оливия зашла к ней в комнату пожелать ей спокойной ночи, девочка ничего не ответила и даже не взглянула в ее сторону.

Оливия тяжело вздохнула. Что ж, наверное, она это заслужила. Она вела себя не лучше, чем Фредерика Честертон, оскорбив недоверием и подозрением дорогого ей человека. Сможет ли он простить ее?

Сейчас, стоя перед дверью в квартиру Дерека, она так нервничала, что даже ладони вспотели от волнения.

Угрюмый Дерек открыл дверь.

— Могу я зайти к тебе? — спросила она.

— Зачем? — нахмурился он.

— Нам нужно поговорить?

— О чем?

— Я должна извиниться перед тобой.

Дерек открыл дверь пошире и отошел в сторону, пропуская ее.

— Что ж, присаживайся, — указал он ей на диван, а сам сел в кресло напротив.

Несмотря на свое волнение и чувство вины, Оливия вновь поймала себя на том, что любуется его высокой стройной фигурой и мощными, тугими мускулами, обтянутыми черной майкой. Во рту у нее пересохло. Это просто непростительно, что он выглядит таким сексуальным в обычных джинсах и майке.

— Я пришла, чтобы попросить у тебя прощения, Дерек, за свое непростительное поведение там, во дворе. Сама не знаю, что на меня нашло, с чего я так завелась. Теперь, успокоившись и хорошенько подумав, я понимаю, что была не права. Что вела себя глупо и наговорила лишнего. Я не должна была обращать внимания на эти звонки, не должна была принимать близко к сердцу то, что говорят и думают обо мне окружающие… — Она грустно улыбнулась.