– Надо признать, – сказал капитан Чейни, – что без углов работать было легче. И эти… как вы их назвали… бойницы не дадут крыше просесть так же сильно, как над обычными окнами. По правде говоря, весь город предвкушает, как мы его сегодня закончим.

– Что вполне понятно. А что, разве для горожан вашего времени… э-э… ваших мест непривычно собираться на совместные празднества?

– Здесь мало поводов для праздников, Джеффри. У людей не остается для этого ни денег, ни сил.

– Их не было и в мое… там, откуда я приехал. И тем не менее люди не замыкались, как здесь, когда в лачуге сидят иногда всего двое. Да ведь я со дня приезда не видел ни единого сказителя или акробата! Простые удовольствия: посидеть вместе за столом, послушать рассказы – мне этого очень не хватает. Надо признаться, прежде бывали минуты, когда мне казалось, что я бы душу продал за минуту уединения. Теперь – ни за что. В этих прериях страшно одиноко.

Джеффри взял за привычку говорить подобное – на душе от этого становилось легче. Да, здесь было одиноко, особенно когда Джульетта была связана своими обязанностями. Но не настолько одиноко, чтобы он с радостью не остался бы здесь, среди своих новых друзей-фермеров, чья мужская дружба была ему так приятна. Если бы рыцарь не принес клятву чести, он с наслаждением закончил бы свои дни здесь, на земле, которую он мог назвать своей, разделив свой надежный новый дом с Джульеттой.

Но ради спасения души ему надо наконец делать то, чего все время ждала от него Джульетта. Прошло слишком много времени, а Джеффри не предпринимал попыток найти дорогу обратно в свой век. Каждый день он говорил себе: «Я встречусь с ней в последний раз, а потом уеду». Но их дневные встречи, оставаясь в высшей степени благопристойными, ничуть не умеряли желания, которое бушевало в нем. И поэтому он каждый раз решался уехать – после того как увидится с Джульеттой еще раз. Джеффри следовало бы искать горы или пропасти, а не строить дерновые дома и рыть рвы. Ему надо стремиться найти леди Деметру, а не томиться по Джульетте. Ему следовало бы поступать, как подобает рыцарю, а не влюбленному.

Каждую ночь Джеффри укладывался на своем одеяле, ощущая груз физической усталости, но его мысли не отступали, не давали уснуть. Он представлял себе, как Джульетта прижимает его руку к своей шелковистой нежной груди. Как, задыхаясь, она умоляет, чтобы он любил ее. Как ее дивные глаза туманятся от страсти и смятения: она держит свое обещание радоваться жизни, пока можно не уступать реальности, но втайне боится, что он оставит ее наедине с ее одиночеством и респектабельными обязательствами.

И Джеффри обязан это сделать. Еще два дня, не больше – и он должен уехать. И он попросит Джульетту уехать вместе с ним.

Но согласится ли она? Откажется ли она от всего, что ей дорого, ради человека, который ничего не сможет предложить ей там, куда зовет с собой?

Чтобы скрыть душевное смятение, Джеффри снова сосредоточился на строительстве своего «замка».

Сейчас и мужчины, и мальчишки под руководством Джеффри укладывали последние кирпичи из дерна. Одолженные у Тэтчеров свиньи кормились во рву, и их жадные пятачки и острые копытца прекрасно утрамбовывали землю. К концу дня мужчины, мальчики и свиньи закончат работу. Сам Джеффри разрушит последнюю двухфутовую перемычку, которая отделяет ручей от рва, и впустит в него воду.

Все с радостью приняли предложение Джеффри отпраздновать момент, когда наполнится ров. Женщины городка пообещали прийти с корзинками, наполненными всевозможными лакомствами. После пира мужчины и мальчики покажут свои вновь приобретенные умения, устроив турнир. Джеффри, конечно, в соревнованиях принимать участия не будет. Хотя он сделал все, что можно было сделать за столь короткий срок, никто из обученных им мужчин не мог сравняться с ним, а демонстрировать свое превосходство было бы нечестно.