Каждый плод появлялся с хлопком воздуха, а монетка исчезала с щелчком. Похоже на цепочку шутих — очень длинную цепочку. Сбежались деревенские ребятишки. Глаза их округлились при виде апельсинов. Подошли матери, чтобы защитить детей от чужака, и остолбенели, глядя на чародея, перед которым, словно из-под земли, вырастала гора фруктов. Наконец Джеффри удовлетворенно кивнул и повернулся к ним.

— Берите по десять апельсинов на каждого члена семьи — на мать, отца, детей, стариков. Ешьте по одному в день, но не больше.

Женщины прижимали к себе детей и дико смотрели на него.

— Не бойтесь, это настоящие фрукты, они не из воздуха и не из серы, — нетерпеливо объяснял Джеффри. — Я их не сотворил, а перенес оттуда, где они растут.

Женщины по-прежнему не шевелились, и Джеффри сообразил, что, по всей видимости, никто из них никогда не видел апельсинов. Помидоры — да, хотя ему не приходило в голову, что ни то ни другое не было известно в средневековой Европе. Одно из усовершенствований истории, которое допустили его предки на Грамарий, как раз и было введение цитрусовых. Но здесь внутренние равнины, а теплолюбивые апельсины растут на юге. Если в Онридди и вообще видели фрукты, то лишь в редкие праздники на столе лорда. А судя по тому, что Джеффри узнал об их лорде, граф вряд ли давал крестьянам то, без чего можно обойтись…

Джеффри взял из груды апельсин, ногтем разрезал кожуру, снял ее и отбросил. Потом отломил дольку, положил себе в рот и пожевал с довольным видом. Затем подошел к худой женщине с тремя маленькими детьми и протянул дольку. Женщина разрывалась между желанием и страхом. Желание победило, она взяла дольку, положила в рот и прожевала. Брови ее удивленно метнулись на лоб. Джеффри медленно и осторожно присел на корточки, отделил еще три дольки и протянул на ладони детям.

Малыши не задумываясь схватили их. Мать негромко и тревожно вскрикнула, протянув руку, чтобы отобрать фрукты, но остановилась, дрожа всем телом. Дети торопливо зачавкали. Джеффри встал, отступил и указал на фрукты.

Женщины вихрем налетели на угощение. Он следил за ними, и его жгла злость на разбойников, которые настолько запугали людей. Потом Джеффри перешел на другую сторону лужайки, бросил еще несколько монет и начал перемешать овощи.

Но едва там начала вырастать кучка бобов, как одна из женщин истошно заорала:

— Ведьма!

— Я не ведьма, я чародей, — недовольно возразил Джеффри, поворачиваясь к ней. — Разве ты не видишь разницы…

Но она показывала грязным пальцем на небо, а остальные жители деревни уже в панике разбегались по лачугам.

Джеффри взглянул вверх, но сперва ничего не заметил, потом посмотрел внимательней еще раз. Вообще-то, он ожидал увидеть сестру на метле. Но не ожидал, что она прибудет не одна.

Спланировав на площадь, Корделия соскочила с метлы и побежала к брату, оставив своего пассажира со странным средством передвижения.

— Эй, брат! Ты выращиваешь овощи?

— Нет, только торгую ими! — Джеффри радостно улыбался. — И предлагаю честную сделку.

— Ты, разумеется, платишь за то, что берешь? — задал вопрос высокий, светловолосый и широкоплечий юноша, подошедший за Корделией.

— Конечно, плачу, но сомневаюсь, чтобы деньги ко мне вернулись, — Джеффри с широкой улыбкой пожал руку своему будущему деверю.

— Как приятно видеть тебя, Ален, здорово, что ты прилетел на помощь! Хотя нельзя подвергать опасности принца! — это он сказал уже Корделии.

— Ты сам демонстрируешь глупость такого поведения, — улыбнулся Ален, отвечая на рукопожатие. — Когда я стану королем, мне придется вести армию в бой, поэтому я должен привыкать к схваткам.