Но все уже закончилось, Грегори прикрыл глаза и вежливо поклонился со словами:

— Спасибо, предводительница Ртуть. Я сказал верно: ты именно такая, какой и должна быть леди.

Из-за чего-то она чувствовала себя польщенной. Ртуть повернулась к своему отряду, жестом отсылая его…

— Возвращайтесь в свой лагерь! Прочь! Я не могу по достоинству отблагодарить вас, друзья, за то, что вы пытаетесь спасти меня от виселицы, но вижу, что так ничего не получится.

Уходите, а я благодарю вас от всего сердца!

Неуверенно оглядываясь, разбойники, тем не менее, стали отходить, и наконец остались только Минерва и Джори. Ртуть одобрительно слегка кивнула Минерве, и та тоже ушла.

— Сестра… — взмолился Джори.

— Ты тоже должен уйти, брат, — негромко приказала Ртуть. — Поверь, я знаю, что для меня лучше! Я слишком горда, чтобы нарушить данное мною слово.

— Искренне верю в это, — вмешался Джеффри.

Ртуть почувствовала, что ее сердце тает, но Джори удивленно глядел на Джеффри, и Ртуть сердито подумала, когда же пропадет у ее брата его природная наивность.

— Со мной все будет в порядке, брат, — промолвила она, — и я выполню, что обещала. Спокойной ночи.

Джори сердито оглядел Джеффри с головы до пят.

— Если ты обидишь мою сестру, я не успокоюсь, пока не отыщу и не убью тебя!

— Ты человек чести, — признал Джеффри, — и достоин стать рыцарем.

Джори еще секунду смотрел на него, повернулся и ушел.

С минуту в лесу стояла мертвая тишина.

Грегори первым нарушил молчание и предложил:

— Теперь вы оба должны выспаться. Завтра предстоит долгий путь.

Ртуть грустно посмотрела на него.

— А ты сам когда-нибудь отдыхаешь?

— Я и отдыхаю сейчас, — заверил ее Грегори, — потому что размышления дают мне столько же сил, сколько вам долгий и крепкий сон. Спокойной ночи, прекрасная леди.

— Он не обманывает, — Джеффри снова лег. — Я был свидетелем, как таким образом он проводил ночи целую неделю без сна и при этом был свеж, будто все это время проспал. — Потом тише добавил:

— Благодарю тебя за сочувствие, леди.

— Я не леди! — устало буркнула она.

— Ага, ты по-прежнему утверждаешь это? — Джеффри вздохнул. — Что ж, придется и с этим смириться. Спокойной ночи, прекраснейшая из прекраснейших!

— Тебе тоже, несправедливый и коварный, — ответила она, но ложиться не стала, а неторопливо перешла на свою сторону костра. — Может, я и благородная женщина, но не леди.

Джеффри снова вздохнул и спросил брата:

— Что говорил Эмерсон, Грегори?

— То, каков ты, нависает над тобой и так гремит, что я не слышу, когда ты утверждаешь обратное, — процитировал Грегори.

Джеффри согласно кивнул.

— Приснись мне, прекрасная. Спокойной ночи…

На следующее утро Джеффри отвел Грегори и сторону и поинтересовался;

— Как ты ее оцениваешь, брат?

Грегори задумался.

— Говоря объективно…

— А разве ты можешь говорить по-другому?

Грегори смущенно улыбнулся.

— Ну, тогда, говоря объективно и рассудительно, я сказал бы, что при всей своей храбрости, она еще и талантлива — но ничуть не менее нежна и чувствительна. Больше того, она прекрасна, и у нее такая живая душа, что способна разбить самое твердое сердце.

— Достаточно ли твердое?

— Ни у тебя, ни у нее сердце не из железа.