Изменить размер шрифта - +
И, кроме того, ни точного места действия, ни времени действия автор не указывает. Место действия — Центральная Европа, время действия — средние века (эпоха крестовых походов). Разумеется, никакие географические наименования, даже случайно совпадающие с реальными, никакого отношения к реальной действительности не имеют. Имена действующих лиц вымышлены, как и сами действующие лица. Речь героев лишь слегка стилизована «под старину», да и то не слишком.

Итак, этот роман псевдоисторический. Но насколько исторична сама история???

 

РЫЦАРЬ В ПОИСКАХ ПРИСТАНИЩА

 

Солнце все еще не показывалось из-за горизонта, и туман, заливший долину меж невысоких лесистых гор, никак не рассеивался. Склоны гор словно притянули к себе пушистые облака и не отпускали их обратно в небо. Дорога, размытая вчерашним дождем, чавкала под копытами четырех лошадей, что твое болото. Три лошади шли под всадниками, а на четвертую путники навьючили поклажу. Головная лошадь, настоящий гигант, судя по всему, была предназначена в основном для боевых действий. Правда, тяжелое снаряжение и броня были с нее сняты, так как, видимо, в ближайшее время столкновения с достойным противником не предвиделось. Всадник, ехавший на этой лошади — тоже детина изрядный, — был в помятых, местами даже пробитых и проржавевших латах, поверх которых он набросил прожженный у костров и во многих местах продырявленный плащ из толстой шерсти неопределенного цвета с нашитым на него черным крестом. Рыцарь ехал с непокрытой головой, и можно было только подивиться его молодому, хотя и обезображенному несколькими глубокими шрамами лицу и старческой седине, убелявшей его шевелюру, усы и бороду. Судя по лицу, бронзово-загорелому, почти без морщин (их, вероятно, стянули шрамы), рыцарю было лет тридцать, а глядя на седины, любой бы дал ему не менее пятидесяти. В действительности же этому всаднику, человеку, несомненно, много пережившему, было под сорок. Рыцарь держал поводья небрежно, сидел в седле чуть развалясь и, казалось, дремал, а может быть, о чем-то глубоко задумался. Впрочем, рука его покоилась на богато украшенной рукояти длинного меча, что говорило о том, что он вовсе не так беспечен, как могло бы показаться.

Вслед за рыцарем, на статной арабской кобыле, ехал изящный и несколько женственного облика юноша, которому явно еще не исполнилось двадцати. Он был в легкой, но крепкой сарацинской кольчуге и в шлеме-шишаке (восточного типа), украшенном султаном из страусиных перьев. В петле, у левого стремени юноши, покачивалось трехметровое боевое копье с полинявшим и выгоревшим на солнце матерчатым флюгерком. А треугольный его щит с гербом был так измят и так исклеван стрелами, копьями и дротиками, так исполосован мечами и саблями, что геральдические изображения на нем даже и знатоку представлялись бы загадкой. Ясно было, что юноша состоял при рыцаре в оруженосцах. Помимо щита и копья он вез притороченный к луке седла боевой шлем со следами многолетних лихих побоищ. Наверное, юноша еще и не появился на свет, когда хозяин шлема принял свой первый бой. Собственное вооружение юноши-оруженосца состояло из легкой сарацинской сабли в окованных серебром ножнах, небольшого лука в сафьяновом налучии, украшенного золотыми арабесками и такого же колчана, полного выкрашенных в красный цвет надежных боевых стрел, оперенных жесткими вороньими перьями. Помимо того, имелось два кинжала: кривой арабский, смахивающий на серп, и европейский, четырехгранный, типа «милость Божья» — для добивания врагов, выбитых рыцарем из седла.

Третья лошадь — свидетельство неблагородного происхождения всадника — представляла собой пугливую клячу неопределенной масти; на сбруе, сплетенной из обрывков кожи и веревок, не было ни единого украшения. На кляче ехал угрюмого вида мужик в грубошерстной хламиде, подпоясанной волосяной веревкой. Поверх хламиды мужик носил нечто вроде жилета из воловьей кожи, на котором были укреплены стальные пластины.

Быстрый переход