— Да, да! — сказал король.

— Я знаю, государь, что маршал, который тогда еще не был маршалом, потому что ему было только двенадцать лет, убежал однажды ночью из дома своей матери, чтобы принять участие в осаде Лилля, где сражался король, его отец. Это было в 1708 году. Не так ли?

— Да, — отвечал маршал.

— Я знаю, что вы в четырнадцать лет сражались под Ригой против Петра I, императора русского, и убили трех противников.

— Совершенно верно. В наказание за это граф Шуленбург, мой учитель в военном искусстве, обещал мне командование польским полком.

— Что и случилось в следующем году, когда вы столь блестяще отличились в Пруссии, командуя польскими гусарами.

— Однако вы знаете мою жизнь лучше меня! — воскликнул Мориц, целуя руку маркизы де Помпадур.

Король тем временем смотрел на нее с нежностью.

— Я знаю всю вашу жизнь, — продолжала фаворитка, — знаю, что с пятью офицерами и двенадцатью лакеями вы выдержали в гостинице осаду против восьмисот человек.

— Это случилось в Померании, в деревне Крахниц, — сказал маршал. — Право, маркиза, вы заставляете меня гордиться, и, так как начинается новая кампания, я употреблю все силы, чтобы запечатлеть в вашей памяти новые воспоминания.

— В таком случае, — сказал Людовик XV, пришедший в восторг от слов де Помпадур, — вы будете сражаться не для меня, а для маркизы.

— В таком случае, государь, когда я возвращусь, не буду просить у вас никакой награды, а обращусь к маркизе.

— И на все, о чем вы меня попросите, маршал, и что я буду в состоянии сделать для вас, я заранее соглашаюсь, — сказала маркиза.

Маршал взял прелестную ручку, протянутую ему фавориткой, и любезно поцеловал.

— Когда вы едете? — спросил король.

— Завтра, государь. Мои повозки будут готовы к четырем часам утра. Послезавтра я буду в лагере, а в следующую ночь открою траншеи перед Турне.

— Это будет в ночь с 30 апреля на 1 мая?

— Да, государь.

— А 7 мая я приму начальство над армией.

— Это будет прекрасный день для войска, государь.

— И скверный для врагов Франции, — сказала с восторгом маркиза Помпадур.

В эту минуту Бридж, один из конюших короля, вошел в гостиную и, подойдя к Людовику XV, сказал:

— Государь, маркиз д'Аржансон приехал в замок.

— Один? — с живостью спросил король.

— Нет, государь, с ним какой-то господин.

— Кто же?

— Маркиз не назвал его имени, он просил меня только доложить о его приезде вашему величеству.

— Скажите, что я согласен его принять, так же как и господина, приехавшего с ним.

Бридж поклонился и вышел. Король обратился к дамам, сказав:

— Вы увидите удивительного человека.

Дверь, затворившаяся за Бриджем, открылась вновь: маркиз д'Аржансон и граф де Сен-Жермен вошли в гостиную.

— Подойдите, д'Аржансон, — велел король, — вы знаете, что в Шуази этикет отменен.

Маркиз подошел и сказал:

— Государь, позвольте мне иметь честь представить вам графа де Сен-Жермена.

— Граф де Сен-Жермен сам так хорошо представился, что ему незачем прибегать к вашей помощи, Любезный д'Аржансон. Привез ли он бриллиант?

— Да, государь.

— Дайте мне его, — обратился Людовик XV к графу де Сен-Жермену.