— Вы в этом уверены?

— Сегодня я в этом убедился окончательно.

— Все удалось?

— Бесподобно.

— Король доволен?

— В восхищении.

— Я хорошо приготовил все, хорошо исполнил ваши приказания?

— Любезный В, я сам не смог бы сделать лучше — этим сказано все.

— Так это князь? — продолжал В после некоторого молчания.

— Да.

— Стало быть, это он похитил Нисетту и убил ее?

— О нет! Женщина в ее платье, найденная в карете в Сене, не Нисетта, а какая-то неизвестная, обезображенная специально, чтобы обмануть нас.

— Я сам так полагал…

— Нисетта, вероятно, умерла, но не таким образом. Да, она наверняка умерла… если только…

Сен-Жермен замолчал.

— Если только что? — спросил В.

— Если только князь не решил оставить ее как заложницу в своих руках. Но если она и жива, она не в Париже.

Сен-Жермен печально покачал головой.

— Чудо, что Сабина сумела спастись на этот раз! — сказал он.

— «Кукареку!» — донеслось из леса.

Карета доехала до Сенарского леса. В наклонился и посмотрел в окно. Всадник скакал во всю прыть.

— Черный Петух! — сказал В.

— Расспросите его, — сказал граф.

В подался вперед. Всадник остановился у дверцы.

— Где Шароле? — спросил он.

— В Буасси-Сен-Леже, в первом доме налево по Шарантонской дороге, — ответил Черный Петух.

— А его карета?

— Вернулась пустая в Париж.

В обернулся к Сен-Жермену.

— В Монжеронский домик! — приказал тот поспешно.

Наступила полночь. В этот самый час в Буасси-Сен-Леже, в том самом доме, на который указал Черный Петух, два человека не спеша прохаживались по темной аллее сада и тихо беседовали.

— Этот человек должен обязательно погибнуть, — говорил один из собеседников.

— Он погибнет! — отвечал другой. — Он будет побежден, разбит, уничтожен!

— А де Шароле?

— Будет мне служить так, как я захочу.

— Где Нисетта?

— Она там, где и должна пребывать.

— Что делать с Сабиной?

— Когда брат ее уедет, а он уезжает завтра, она опять попадет в наши руки и на этот раз не спасется!

— А он сам?

— Умрет под пыткой!

— Мы восторжествуем!

— Восторжествуем! Двадцать лет назад я поклялся в этом на могиле, из которой ты меня вытащил и возвратил к жизни и мщению!

X

Привал

На дороге из Валансьен в Турне в первых числах мая виднелись тысячи мундиров, лошадей, пушек, повозок, телег — это двигалась французская армия, отправлявшаяся на войну.

День был чудный, небо безоблачно, вся окрестность имела яркий изумрудный оттенок, свойственный весне.

Раздалась команда:

— Стой!

Отряд немедленно остановился. Сержант Тюлип, шедший впереди, желая, чтобы его люди несколько часов отдохнули, направил их в близлежащий лесок.

Через несколько минут после того, как отряд вошел в лес, был разведен огонь, и солдаты в ожидании завтрака разлеглись на траве.

По дороге, которую только что оставили французские лейб-гвардейцы, проезжали фургоны, телеги, повозки.

— Э-эх! — сказал сержант со вздохом. — Как нам не хватает вина, а ведь оно вот в этих подвижных ящиках и находится.